Отступник
Шрифт:
Однако Бархан всегда был мужик серьезный, делал дело по обстоятельствам, а на мое мнение плевать он хотел. Поэтому он напал без предупреждения, метнув в мою сторону нож, уклонившись от которого я едва не загремел вниз с крыши. Куклу я при этом выпустил, и она, нелепо перекрутившись в полете, рухнула вниз в тополевый сквер.
Изображать «горе» по поводу гибели манекена я не стал, если даже Бархан заметил обман, отступать он уже не собирался, вместо этого, вытащив запасной нож, двинулся на меня с намерением вступить
Именно поэтому, извернувшись, я побежал вверх, до самого конька крыши, на котором, как мне тогда казалось, вероятность рухнуть вниз оставалась поменьше. Бархан двигался вслед за мной крупными прыжками. Несмотря на свой вес и рост, он отлично удерживал равновесие. Я вытащил нож, но пробить им броню противника в такой невыгодной позиции не стоило и пытаться.
Однако я как мог мешал ему зарезать меня, в основном уклоняясь и отмахиваясь. Ранение в запястье он получить все же не собирался, поэтому напирал постепенно, резонно полагая, что деваться мне некуда.
Через плечо Бархана я видел, что Лунатика нигде нет. Он не вмешивался. Ему некуда было деваться и негде спрятаться, мой напарник будто растворился в ночи. Я сам теперь отступал к торцу крыши и уже испытывал сильную тревогу. «Электра» вдалеке потрескивала и бросала синеватые отблески на всю эту нелепую сцену.
— Слушай, мужик, ну что ты ко мне пристал, — сказал я Бархану просто так, но только зря сбил дыхание, потому что он немедленно ответил атакой.
Лунатик не вмешивался.
Я стоял на краю крыши, отступать было некуда, бежать некуда.
Бархан мог меня зарезать, но, видимо, решил соблюсти некоторое равновесие, поэтому, пнув меня в живот, сбросил с крыши спиной вниз. Он мог бы и гранату бросить вслед, но не успел.
Уже почти падая на груду битых кирпичей, я видел, как шлем Бархана треснул под ударом пули. Сам же я пробил спиной переплетение тополевых ветвей, пролетел расстояние до земли и, рухнув на кучу битого кирпича, успел увидеть, как шлем противника раскололся от повторного выстрела.
Только после этого Бархан, качнувшись, упал за мною вслед.
Противник упал на те же кирпичи, на которые свалился я, и почти рядом, но с одной столько разницей — у меня-то в контейнере комбеза находилась «пружина». Я хоть и ушибся, но не опасно, Бархана же падение (вместе с двумя точными попаданиями в голову) почти убило.
Теперь я сидел рядом с ним ошеломленный. Не столько свершившейся победой, сколько той сценой, которую видел краем глаза, в тот самый миг, когда почти уже падал спиной вперед.
Я ясно и отчетливо увидел, где на самом деле находилась позиция Лунатика. Он вообще не прятался. Он стоял, невидимый по другую сторону «электры», и перед самым выстрелом просто и без колебаний шагнул прямо сквозь нее.
—
— Не хочу.
— А я не против. От него много можно узнать — в том числе ради чего он за мной столько гонялся.
Бархан действительно еще жил, по крайней мере ребра под броней немного приподнимались при каждом вздохе. Я снял с него пробитый шлем, чтобы увидеть лицо, и увидел его…
Лицо у Бархана было самое обыкновенное, как у человека лет тридцати пяти, правильное, с небольшим белым шрамом у переносицы. По такой физиономии никто бы не догадался, что имеет дело с одним из самых опасных киллеров Зоны.
— Ты меня слышишь?
Он разлепил веки и посмотрел как-то тускло и равнодушно.
— Кто тебя нанял?
Он опять не ответил.
— Крылов об этом знал?
И тут Бархан ухмыльнулся, да так, что меня насквозь пробрало. Даже проиграв подчистую и умирая, он издевался над нами, как хотел, но при этом смотрел через мое плечо в сторону Лунатика.
Он и «оприходовался» точно так же — с иронической ухмылкой и глядя мне через плечо. Когда я и сам оглянулся, Лунатик стоял какой-то тусклый и подавленный. В вещах мертвого Бархана не нашлось ни писем, ни фото, только совершенно пустой коммуникатор со стертыми данными и две неиспользованные гранаты Ф-1.
Я вернулся в наглухо заваленную комнату и забрал остатки наших вещей, патроны и АКМ. Для этого пришлось пробираться бывшим путем Бархана — влезть на крышу через балкон, только у меня не было Бархановского экзоскелета. Потом я спустился через чердак в пробитую нами же дыру в перекрытии.
— Можно было и здесь заночевать, надежное место, — сказал я, когда вернулся.
— Не хочу, — твердо и резко сказал Лунатик.
Он так и не надел шлем, вместо этого стоял, подставляя лицо ночному ветру, а ветер Зоны редко приносит что-то путевое.
— Ну, не хочешь — как хочешь, пошли.
Мы брели через ночь, мимо разрушенных домов, сломанных деревьев, смятых телефонных будок и расстрелянных статуй.
Потом, разложив костер, сидели на ступенях крыльца в чужом и давно брошенном дворе, возле заколоченной двери.
Я вспоминал события и пытался выстроить из них цепочку. Молчание Бархана и рассказ Эксы порознь мало что значили, но вместе — подтверждали именно то, что сказал «свободовец». Бархан каким-то образом стал причиной моих проблем. Что дальше делать, я не знал. Перед глазами до сих пор стоял Лунатик, без вреда для себя идущий через «Электру». Проще всего было списать это свойство на использование «вспышки» или «бенгальского огня», но таких артефактов не было ни у меня, ни в вещах напарника. Он прошел через аномалию, потому что так захотел, вот и все.