Овермун
Шрифт:
– И как вы расстались?
– перебила Алиса с горящими глазами.
– Он никаких предложений не делал, а?
– Алиса, как тебе не стыдно!
– покачала головой.
– Конечно же, не делал он никаких предложений, мы просто мило беседовали... Но если признаться... Я вообще ни черта не помню.
– Это как?
– Алиса удивленно потупилась.
– Очень-очень просто. Помню, как мы уехали из клуба, смутно - как гуляли на пляже, а потом и вовсе ничего не понятно. Вот раз!
– и просыпаюсь в кровати в одной майке.
– Подушка одеколоном
Карина осуждающе покачала головой, смерив взглядом подругу.
– Что-то ты все об одном, да об одном, - сказала она медленно, - у тебя не такая романтика была?
– А то!
– рассмеялась Алиса.
– Чуток по-другому. Сначала ужин при свечах, вино высшего сорта, кулончик в подарок, а потом... Ну, сама понимаешь.
– И не рассчитывай, что я буду завидовать.
– Странно, а я вот только на это и надеялась, - иронично улыбнулась блондинка.
Карина снова чихнула. Алиса пожелала здоровья.
– Да что же за проклятье?
– Акиллер снова вытерла нос.
– Несколько минут под легкой моросью - и на тебе, тетя зараза приехала. Или это еще со вчера осталось?..
– она почесала раскрасневшееся запястье правой руки.
– Мне кажется, у тебя аллергия.
– Очень может быть, - она задумчиво посмотрела на кожу: там отчетливо проявились красные полосы от расчесов.
– Не поверишь, мне очень кажется, что я вусмерть напилась. Утром я так ужасно выглядела!.. Давление поднималось... И, в конце концов, я обнаружила открытую бутылку коньяка.
– Вот это да-а!..
– протянула Алиса в удивлении.
– Ты же не любишь коньяк?
– Конечно, не люблю! Я его просто терпеть не могу. Как и все остальное, спиртосодержащее...
– А что это у тебя из-под куртки выглядывает?
– Алиса коснулась острого края.
Карина вдруг вспомнила, что спрятала под курткой стрелу. Отчего она забыла о ней? Ведь еще несколько минут назад у нее было твердое намерение показать найденыша кому-нибудь в клубе... Только теперь она поняла, что стрела, нагретая ее собственным телом, словно слилась с одеждой. Еще немного паранойи и показалось бы, что она, подобно змее, изменяла форму, чтобы мягко обволакивать тело девушки. Но этого, конечно же, быть не может.
– Совсем забыла! Я нашла это по дороге сюда.
Стрела была положена на стойку перед Алисой. Девушка с интересом рассматривала ее длинные формы, смертоносный наконечник. И эти странные перья.
– Никогда подобного не видела!
– произнесла Малинина.
– Уж не знаю, какими стрелами стреляют на самом деле, но такой красавицей я бы не пожертвовала. Выглядит тяжеловатой... Где ты ее нашла, говоришь?
– Ехала на автобусе. Вышла за остановку отсюда из-за дорожных работ и нашла ее прямо в кустах... Представляешь, огромный клен свалился и перекрыл дорогу! Я вообще понять не могу, как такое могло случиться? Все-таки дерево немаленькое, а ветра особого и не наблюдалось... Как будто кто-то нарочно его срубил.
– И кто же?
– А откуда мне знать?
– Карина вновь почесала запястья, теперь уже обеих
– Но это чудо свершилось как раз по пути ко мне. Теперь надо хорошенькую дугу делать... А-а, да сколько можно?!
– запястья зудели просто невыносимо. Карина икнула, чихнула.
– Будь здорова. Ты точно не помнишь, как вы расстались с Кириллом?
– Нет, ничегошеньки не... ик!... помню.
Девушка вдруг закашлялась. И не просто так, а с хорошей мокротой, громкостью и продолжительностью. Алиса подозрительно смерила ее взглядом: лицо подруги осунулось и побледнело.
– Может, ты еще и накуриться успела?
– Очень смешно!
– и снова закашлялась.
– Курильщики кашляют по-другому.
– Ну, тебе виднее, - кивнула Малинина. Коснулась рукой ее лба.
– Ой, какой горячий! Карина, елки зеленые, ты что, голяком на ветру танцевала? У тебя жар конкретный!
– О, хватит с меня подробностей забытой ночи!
– взмолилась Карина.
– Поехали ко мне, надо бы мне чаю с лимончиком...
– закашлялась, ощущая невыносимую боль в горле.
– Ой, какой кошмар!.. Мне бы и температуру измерить и чего-нибудь лечебного выпить.
Девушки сели в машину. На этот раз Карина не стала откидывать верх: дождик снова усилился. Она попыталась ехать спокойно и в меру медлительно: самочувствие резко ухудшилось. В зеркале заднего вида она увидела свое лицо. Тихо ужаснулась. Икота, чихание, кашель и зуд не проходили. Они стали просто невыносимыми. В глазах периодически темнело. Капли дождя стали с большей силой биться в лобовое стекло, включенные дворники не успевали их стирать.
– Карина, ты хоть дорогу видишь?
– осторожно поинтересовалась Алиса, заметив, как бессильно закрываются ее глаза.
– Может, я поведу?
– Ты экзамен по вождению три раза заваливала, - напомнила Акиллер, хотя и сама была не прочь забыть об этом.
– Как знаешь, - Малинина пожала плечами.
Дорогу до улицы Карины они кое-как преодолели. Хотя едва не столкнулись с фурой, когда в глазах водительницы очередной раз потемнело. На въезде во двор девушка снова дико закашлялась.
– Карина, что - совсем плохо?
Акиллер продолжала кашлять, не в силах прекратить приступ. Алиса с тревогой глядела на нее. А потом неожиданно увидела красные капельки на лобовом стекле. Несколько маленьких струек змейками, точно как дождевые, стекали вниз. По мере кашля Карины струек становилось все больше.
Кровь.
– О, Господи! Карина, очнись! Ты можешь до квартиры дойти?
– М... Могу...
"Феррари" был оставлен прямо у подъезда. Алиса выбежала вперед, подхватив сумочку Карины, а затем и саму Карину. Обе девушки с горем пополам преодолели все нужные этажи и добрались до дверей квартиры.
– Поторопись... Не то нас сейчас застукают...
– с трудом произнесла Карина.
Алиса быстро открыла двери. Акиллер поплелась в гостиную, завернула. Ее икота и чихание вперемешку с кашлем стали слышны откуда-то из кухни. Малинина, сбросив босоножки, быстро пошла следом.