Пацан
Шрифт:
— Вот здесь мы разместились, — показал широким жестом Тодор.
— Аэродром?
— Летать некому и некуда, а здесь много свободного пространства. Полосы сильно пострадали, самолёт уже не сядет, но для наших целей ровных участков достаточно. Видите эти домики?
— Скорее, будочки.
— Это транспортные контейнеры для авиаперевозок, их много на складе грузового аэропорта. Они пластиковые на колёсиках, прочные, но лёгкие, поэтому их может перемещать даже один
— И как успехи?
— Пока невелики, — признал Тодор, — но есть некоторые многообещающие тенденции. А пока — видите эти линии на бетоне? Они обозначают триггерные дистанции тех, кто живёт в этих модулях. Не пересекайте их, это небезопасно, как для вас, так и для них. Но вы можете приветствовать их дистанционно, у нас это считается хорошим тоном.
Тодор помахал рукой сидящему возле прорезанного в стенке контейнера окошка мужчине, тот помахал ему в ответ. Проведённая краской линия задавала дистанцию метров пятьдесят, чтобы поговорить, им бы пришлось орать во всю глотку.
— Между триггер-зонами, как вы видите, оставлены проходы. По ним люди перемещаются. Это требует ответственного поведения, важно следить, чтобы дорожка была свободна. Для этого человек, который отправился, например, в санитарный модуль, поднимает специальный знак. Посмотрите туда, видите?
— Шар на палке?
— Да, именно. Пока он поднят, этот проход считается занятым. Вернувшись, член общины опустит его, дав возможность пройти следующему. Размещение спланировано так, чтобы проходов было много, а их конечные пункты дублировались на достаточных дистанциях. Но люди, разумеется, стараются свести передвижения к минимуму. Большая часть текущих потребностей обеспечивается без необходимости перемещения.
— Это как? — заинтересовался Ингвар.
— Например, раздача еды и воды, а также вывоз мусора осуществляются централизованно. Дежурные раз в сутки обходят личные пространства с тележками, не пересекая, разумеется, их границ, развозят продукты и собирают отходы, включая, хм, биологические. Однако действующих душевых комнат всего две, и их посещение организовано по строгому плану. Заполнение баков с водой также осуществляется дежурными, которые меняются по графику. Таким же образом гарантируется удовлетворение иных потребностей, а также участие в научной и технической деятельности общины.
— У вас и научная деятельность ведётся?
— Разумеется. Мы активно ищем пути преодоления разделяющего нас пространства. Но об этом лучше разговаривать не со мной, я лишь скромный посыльный, которому повезло иметь небольшую триггерную дистанцию.
— Но ведь это бессмысленно, — удивился Ингвар, — если тот, с кем вы пытаетесь общаться, имеет агрорадиус… то есть триггерную зону больше вашей, то вы всё равно не сможете подойти ближе!
— Не совсем так, — уклончиво ответил Тодор, — но у нас ещё будет время это обсудить. А сейчас мы у зала переговоров. С вами будет говорить наш руководитель. Это незаурядный человек, упорству и тщательному планированию которого мы обязаны существованием
— Какой-то он мутный, — прошептал Ингвар, заходя в перекосившийся, но в основном целый самолётный ангар. — Попомни мои слова, пацан, где мягко стелют, там жёстко спать. Я бы уже сейчас свалил, но уж больно любопытно на их главнюка посмотреть. Вдруг дельное скажет. А нет — откланяемся и пойдём себе восвояси, делов-то. Заставить они нас не могут. Чем хорош агрорадиус — нападать можно только поодиночке и только в режиме берсерка. А, да, я тебе так и не рассказал, кто это, напомни при случае. В общем, если бы не это, я бы уже свалил, а так — чего бы не послушать?
В пустом пыльном ангаре у дальней стены стоит массивный письменный стол начальственного вида. Примерно посередине помещение разделено высокой редкой сеткой. Перед ней стоит стул, рядом с ним тумбочка с массивным чёрным телефоном без диска. За столом сидит плохо различимый на таком расстоянии мужчина, его черты скрадывает тусклое освещение через пыльные узкие окна под потолком.
— Если у него такой агрорадиус, пацан, то это какой-то нереально злой мужик… — покачал головой Ингвар, но всё же сел на стул и снял трубку. — Алё, как тебя там…
— Называйте меня Митрид.
— Привет, Митрид. Чего надо?
— Мне доложили, что вы двое не имеете триггерной дистанции и можете подходить друг к другу вплотную. Это так?
— Как видишь. Даже потрогать могу, — Ингвар потрепал мальчика по встрёпанным волосам, — хотя руки потом лучше помыть.
— Относится только к этому ребёнку, или вы можете подойди к любому человеку?
— Могу, но смысл? Он-то всё равно кинется.
— А если человек будет… Скажем так, зафикисирован? Без возможности броситься? Но при этом в сознании? У вас всё равно не возникнет триггерная агрессия?
— Ну, если он будет в меня плеваться, могу дать воспитательный подзатыльник. Но кусаться не кинусь, если ты об этом.
— Вы знаете, в чём причина вашей уникальной устойчивости?
— Знаю.
— В чём?
— Не твоё дело. Говори, чего тебе нужно, да мы пойдём. Нам ещё катер чинить.
— Точно, катер. Это наш катер, и мы не отдадим его просто так.
— А и спрашивать не буду. Даже если у вас есть документы на право владения. Есть? Я так и думал. Нет у вас ни фига. Да и не нужен он вам. Был бы нужен — починили бы и пользовались, а так он просто разваливается на мели. Куда вы на нём поплывёте, я вас умоляю?
— А вы?
— А я с детства люблю речные прогулки. Такой каприз.
— Послушайте, Ингвар. Вас ведь Ингвар зовут? Мы не просто так выживаем. Мы ищем решение! Проводим эксперименты, исследуем проблему, пытаемся выработать способ не утратить наше сообщество даже в таких условиях. Помочь нам — долг всякого разумного человека!
— Я у вас ничего не занимал и ничего не должен.
— Вам безразлично, выживет ли Человечество, или вы не верите в наш успех?
— Оба ответа верные. И на Человечество ваше мне плевать, и вас ни в грош не ставлю.