Пацан
Шрифт:
— Сейчас, сейчас, — засуетился Тодор, — кладу тебе таблетки и бутылку с водой. Прими три, потом постарайся расслабиться и уснуть. Вот, уже едут к тебе!
Он потянул за верёвку, по полу покатилась маленькая колёсная тележка. Когда она подъехала к клетке, женщина просунула руку сквозь прутья и взяла бутылку с водой и три розовые таблетки.
— Это точно поможет? — спросила она. — Не слышала о таком снотворном, чтобы даже при родах не проснуться… Оно не навредит малышу?
— Это просто снотворное, не очень сильное. Как только ты уснёшь, этот человек
— Вы же не обманываете? — грустно спросила девушка. — Впрочем, выбора у меня нет…
Она проглотила таблетки, запила водой и улеглась на грязном матрасе.
— У вас минут десять на подготовку, — сказал Ингвару Тодор. — Вон там дверь, эта комната, которую мы используем для оплодотворения, но я подготовил её для родов. Пока не входите, сейчас через другую дверь туда принесут горячую воду. Всё остальное уже там: инструменты, чистые простыни, антисептик, инструкция от Митрида. Вы выглядите как человек с крепкими нервами, уверен, вы справитесь.
— А это что за гибрид гинекологического кресла с дыбой? Зачем на нём ремни? — просил Ингвар, заглянув в дверь.
— Для фиксации. На тот случай, если оплодотворяемая проснётся и сработает триггер. Снотворные не очень надежны…
— Но ведь тогда триггер сработает у обоих?
— Приходится расставлять приоритеты, знаете ли. Мы не можем рисковать Митридом. Всё, Милана уснула. Перенесите её на стол и тщательно зафиксируйте ремнями.
— Зачем? Ведь наркоз… Ах, да, позор моей наивности. Нет никакого наркоза, верно?
— Конечно, нет. Впрочем, даже будь у нас такое оборудование, вы всё равно не анестезиолог. Но не волнуйтесь, ремни вполне надёжны, женщины ни разу не смогли вырваться, хотя в приступе агрессии их сила увеличивается.
— И часто вы это проверяли?
— Случалось, — уклончиво ответил Тодор, — Митрид иногда… увлекается. От боли они просыпались, но фиксация весьма надёжна. Не отвлекайтесь, у вас мало времени, как только схватки возобновятся, она очнётся.
Ингвар открыл клетку, поднял уснувшую женщину на руки и осторожно перенёс на стол.
— Я буду наблюдать отсюда, — сказал Тодор, — комната слишком мала, чтобы войти туда с вами.
— Не будешь, — сказал Ингвар и закрыл дверь.
***
— Да уж, встряли мы с тобой, пацан, — сказал Ингвар, затягивая ремни. — Даже и не знаю, что со всем этим делать. По счастью, мне доводилось принимать роды, и инструкция этого коновала мне ни к чему — я же говорил, что мужчина, в идеале, должен уметь всё? Правда, в прошлый раз это была негритянка с тазом широким, как дельта реки Конго, а не тощая девица с ножками-палочками. У той младенец выскочил как намыленный, а через час она уже пошла дальше, привязав его платком к груди. Будем рассчитывать на то, что роды, в общем, естественный процесс, и женщины тысячи лет справлялись с ним без всякой медицины. Моё дело поймать ребёнка, чтобы он со стола не упал, перевязать пуповину и обмыть. С остальным природа сама справится. Ну, я надеюсь. Если что-то пойдёт не так — я бессилен, но что могу — сделаю. Ребёнок не виноват в том, что родится здесь и сейчас. Шансов выжить у него немного,
Ингвар задумчиво подёргал ремни, проверяя их на прочность.
— В общем, я в сомнениях, пацан. Давай решать проблемы по мере их поступления. Видишь, у неё схватки начались? Сейчас придёт в себя, схватки никаким снотворным не перешибёшь, и будут у нас роды и агрессивный психоз в одном флаконе. Коктейль «боль и безумие», смешать, но не взбалтывать. Так что иди-ка ты, дружок, подожди за дверью. Не стоит тебе на такое смотреть. Я бы на твоём месте ещё и уши заткнул, но это уже как знаешь. Всё, давай, выметайся, началось!
***
— Девочка, — сказал Ингвар выходя из комнаты со свёртком на руках. — Взвесить не на чем, на вид вес нормальный. Закричала громко, но не громче матери. Вы слышали, надо полагать, как та бесновалась. Глухой бы услышал. Приложил к груди, сосательный рефлекс в норме. На этом мои акушерские компетенции исчерпаны. Мамаша отбесилась и вырубилась, сейчас спит. Пацан, подержи девчонку — да не бойся, она не хрустальная. Младенцы крепче, чем кажутся. А я пока отвяжу роженицу и перенесу обратно в клетку. Будем ждать, пока оклемается.
***
— С возвращением в этот говённый мир, — поприветствовал Ингвар очнувшуюся женщину. — Как самочувствие?
— Как будто меня трахнул бульдозер, — сказала роженица.
— У тебя дочь. Выглядит здоровенькой.
— Красивая?
— Как все младенцы. На любителя.
— Спит?
— Все спят. Ночь. Вон, пацан в углу на матрасике прикорнул, только я как дурак сижу, тебя караулю.
— Спасибо тебе.
— Вот уж не за что.
— Я ничего не помню. Было плохо?
— Было шумно. Но все живы, а большего сейчас ожидать было бы странно.
— И что дальше? Я убью её?
— Не знаю. Давай проверим?
— Я боюсь.
— Скоро она проголодается. Ты придумала имя?
— Юльча. В честь бабушки.
— Юльча так Юльча. Сейчас я положу её на тележку и потяну за верёвку. Дочка поедет к тебе, а ты постарайся сосредоточиться на том, что это младенец. Твой ребёнок. Она проснулась, так что эксперимент будет чистым.
— А если не выйдет? Если меня триггернёт? Ты позаботишься об Юльче?
— Нет, Мила, извини.
— Почему?
— Потому что мне не сберечь младенца в этом мире. Мне нечем её кормить. Я не умею ухаживать за детьми.
— Мне кажется, ты был бы хорошим отцом.
— Я уже был отцом, и это худший провал в моей жизни. Так что ты её единственный шанс выжить. Постарайся ради дочери. Всё, покатил. Спешить не буду, следи за своим состоянием. Вот, половина дистанции. Как ощущения?
— Пока всё нормально.
— Не спеши, привыкни к её присутствию. Подождём пару минут. Интересно, будет ли её триггерить на тебя, когда она вырастет? Представляю, каков будет конфликт поколений!