Пациент #666
Шрифт:
Первые, наверное, полчаса, она просидела в полной тишине на своей кровати, молча глядя в одну точку. Прислушивалась к себе, старалась унять «лишние», «мусорные» чувства. Неуверенность, сомнения, даже страх – она старалась дойти до сути проблемы, до причины каждой неверной мысли, успокоить себя и отмести её. Это тоже было в некотором роде уборкой, безжалостной чисткой собственного сознания. Этому Хлоя научилась после недели в горячей точке, и это было тем, что помогло ей сохранить разум ясным.
Наконец, когда внутренняя, душевная дрожь утихла, Харрис поднялась и
От мыслей её отвлёк звонок телефона. Девушка чуть нахмурилась, вынимая мобильник из кармана – неужели, Эмма снова не смогла утаить свои дела от начальства? Или мать приехала раньше, и теперь собиралась нагрянуть в гости?
На экране высветилось имя отца Лукаса. Хлоя закусила губу, хмурясь уже сильнее. Ей не хотелось отвечать и разговаривать сейчас с этим человеком, но она должна была это сделать – иначе это посчитали бы странным. Пересилив себя, девушка всё же провела пальцем по зелёному значку и поднесла телефон к уху.
– Доктор?.. – раздался знакомый голос. Харрис удивлённо моргнула, узнав его.
– Самаэль? – уточнила она.
– Д-да…
– Что случилось? Откуда у тебя телефон отца?
– Я… я украл его, – Хлоя напряглась, услышав эти слова. Что же там произошло? – Прошу, доктор… пожалуйста… Я не справлюсь. Вы можете вернуться раньше?.. Пожалуйста, это какой-то ад, я…
– Тише, успокойся, – Харрис села на диванчик и понизила голос, чтобы заставить Лукаса замолчать и прислушаться. – Послушай меня. Уже вечер. Ты справился с самой тяжёлой задачей, теперь тебе нужно просто успокоиться, принять лекарства и лечь спать. Никто не причинит тебе вреда, пока ты спишь, правда? Никто не сможет тебя обидеть. Тебе нечего бояться, Самаэль.
– Доктор, вы не понимаете!..
– Я знаю, как тебе тяжело одному, – Хлоя старалась говорить так, чтобы её слова не показались Годфри, например, подозрительными – кто знает, может, это он заставил Лукаса ей позвонить? Пытался выяснить, что они на самом деле задумали? Эосфор-младший, похоже, и правда был в панике, но он до безумия боялся жестокого родителя, и страх в голосе мог быть настоящим. – Я не бросила тебя, Самаэль, клянусь. Пожалуйста, верни отцу телефон и попроси кого-нибудь отвезти тебя в комнату. Тебе всего лишь нужно уснуть. Ты устал, да?
– Очень… Доктор, вы просто не знаете… это невыносимо, доктор, прошу!..
– И я прошу тебя, Самаэль, – мягко, но настойчиво повторила Харрис. – Ты должен лечь спать. Когда ты проснёшься, я уже буду рядом. Обещаю.
– Нет… – она собиралась что-то ещё сказать, но не успела – услышала странный звук, будто кто-то резко открыл дверь,
Сразу же раздался звонок в дверь. Харрис вздрогнула от неожиданности – ей пришлось убрать мобильник в карман и пойти проверить, кто пришёл. Она раздвинула шторки на верхней части двери и выглянула на крыльцо – с облегчением вздохнула, увидев знакомое лицо. Впустила гостя.
– Привет, – тепло поздоровался Джек Гонзалес, обнимая Хлою, едва успевшую закрыть за ним дверь. Харрис глубоко вздохнула, обнимая бывшего сослуживца в ответ. Это про него она подумала вчера, когда поняла, что пример с потерявшим ноги военным был неудачным. Джеку же повезло гораздо больше того несчастного – пару лет назад он отправился домой из-за серьёзного ранения, потом, благодаря заботе своей жены, сумел встать на ноги и устроиться в полицию – уже даже успел стать детективом. Тем не менее, они поддерживали отношения – насколько это было возможно при помощи писем и редких звонков. После возвращения Хлои в Штаты они с Эммой уже несколько раз приглашали её на ужин, где вспоминали былое под недорогое, но вкусное вино и домашние роллы.
– Привет, – отозвалась Харрис, отпуская, наконец, своего товарища. Джек усмехнулся, заметив выражение её лица – Хлоя была встревожена звонком Лукаса, и он это понял.
– Опять нашла себе приключения, да? – поинтересовался он. Харрис кивнула. – Так и понял. Неугомонный ты заяц, – Гонзалес вздохнул, вынимая из внутреннего кармана куртки открытку. Хлоя вопросительно на него посмотрела, и Джек протянул подарок ей. – Ничего лучше не придумал. Зато приехал сам, – он рассмеялся, и Харрис быстро развернула сложенный цветной кусок картона. Внутри был вклеен стикер, где мелким, но аккуратным почерком Эммы, были выведены результаты анализа. Удивительно.
– Боже мой, – пробормотала Хлоя, когда прочитала выделенное красной ручкой. В крови у Лукаса было обнаружено вещество, основанное на обычной эпидуральной анестезии, которую использовали в каждом нормальном роддоме. В руках врача она действовала лишь на благо: оберегала женщину от боли, просто отключая всё ниже пояса. Роженица находилась в сознании, чувствовала себя лучше и могла выполнять все указания акушерок – разве что не чувствовала ног и не могла ими пошевелить. Но это и на руку – она не мешала медику, принимающему роды.
Но это милое и, можно даже сказать, доброе обезболивающее было использовано во вред. Основываясь на идее «отключения» нижних конечностей, химик сделал нечто более жестокое – оно начинало работать быстрее, почти моментально. Его действие было гораздо дольше – в десятки раз, восстановление – сложнее, и накопительный эффект – серьёзнее. Этим, для сравнения, могли бы не облегчать роды, а травить неугодных пленников, лишая их не только возможности передвигаться или говорить, но и возможности дышать. Не совсем яд, но и далеко не дружелюбная витаминка в яркой упаковке. Жуткий препарат, в умелых руках являющийся грозным оружием.