Пациент мафии

Серегин Михаил Георгиевич

По правде сказать, компромат, увеличившийся в размерах, начинал жечь мне карман. Воображение рисовало самые отчаянные и туманные картины с участием каких-то зловещих типов в черных очках, крадущихся по моим следам. Разозлившись на самого себя, я поклялся завтра же передать микрофильм первому же, кто его потребует. Взяв с него непременно расписку.

Это решение неожиданно успокоило меня, и домой я добрался в довольно благодушном настроении, которое не ухудшилось, даже когда я вспомнил, что так и не сделал никаких продовольственных запасов. Придется обойтись консервами, подумал я, а хлеба одолжу у Ксении Георгиевны. Она наверняка ходила

сегодня в магазин, потому что накануне так и не дождалась обещанного мной кефира. Состроив покаянную мину на лице, я позвонил в соседскую дверь.

Едва увидев лицо Ксении Георгиевны, я сразу понял, что ее распирает от желания побеседовать. Поскольку ее благообразные черты несли на себе печать торжественности и тревоги, я решил, что разговор на сей раз пойдет о болезнях.

– Ксения Георгиевна! Дорогая! – торопливо заговорил я, пытаясь предупредить нежелательное развитие событий. – Тысячу раз извиняюсь, но не дадите ли мне немного хлеба? Так спешил, что совсем забыл забежать в магазин!

Разумеется, надежды мои были напрасны. Ксения Георгиевна поджала губы, подозрительно покосилась куда-то мне за спину и вдруг, цепко ухватив за рукав, поманила за собой в квартиру. Выглядела она при этом крайне загадочно. Недоумевая, я шагнул за ней в прихожую и прикрыл дверь.

Убедившись, что дверь заперта, Ксения Георгиевна приблизилась ко мне и, понизив голос, произнесла:

– Володечка, мы должны что-то наконец делать!

– Мы с вами? – удивился я. – А что такое случилось?

– Мы все – жильцы! – отрубила Ксения Георгиевна. – Слава богу, ничего еще не случилось, но, вот увидите, случится непременно, если мы не поставим на двери кодовые замки. У нас сегодня тут шлялись весьма подозрительные личности!

Я нахмурился и попросил объяснить подробнее. Оказалось, что сегодня днем Ксения Георгиевна, совершенно случайно выглянув в дверной глазок, обнаружила толкущихся на лестничной клетке двух подозрительных типов. Причем появлялись они дважды и ушли только после того, как Ксения Георгиевна, приоткрыв дверь на цепочке, пригрозила вызвать милицию.

– Они и к вашей двери подходили, Володечка! – трагическим шепотом сообщила она. – И присматривались к замку, честное слово! – Она саркастически засмеялась. – Они заявили мне, что пришли от домоуправления! Будто я не знаю, кто работает в нашем домоуправлении!

– А как они выглядели, Ксения Георгиевна? – полюбопытствовал я. – Был среди них такой высокий, серьезный, в хорошем костюме, похожий на офицера?

– Что вы, Володечка! – замахала руками соседка. – Какой там офицер. Самые настоящие бандиты! Один невысокий, в кепочке – глаза наглые, бесстыжие, и губы навыворот. А второй – нерусский, черный весь, а глаза так и сверкают!

– Ну, ничего, Ксения Георгиевна, – задумчиво проговорил я. – Может быть, они действительно из домоуправления… Хлебца-то дадите?

– Разумеется, Володечка, – кивнула старушка. – Но вы напрасно мне не верите. Жулики это были. А у нас с вами даже телефона нет!

Я старался не показывать вида, но хорошее настроение улетучилось как дым. Теоретически подозрительная парочка действительно могла оказаться десантом из домоуправления. Наконец, это могли быть вульгарные домушники. Но что-то подсказывало мне, что этих людей привела сюда не простая случайность.

Впервые я взглянул на свои дверные запоры с критической точки зрения. Критики они не выдерживали ни малейшей. Я не удосужился обзавестись даже

дверной цепочкой. Оставалось надеяться на свои скромные силы, накопленные в спортивных залах и, увы, уже несколько подрастерянные в городской суете.

Вспомнив о своих спортивных достижениях, я невольно бросил взгляд на ружье для подводной охоты и приободрился – чем не оружие? Я немедленно разыскал под столом гарпун и вложил его в ружье. В таком виде мое оружие выглядело достаточно грозно, и я даже внутренне содрогнулся, представив себе, как стальная стрела впивается в человеческую плоть. В воображении это выглядело впечатляюще, но у меня не было уверенности, что мне хватит духу пустить его в ход.

Следующей проблемой было спрятать пленки. Стеклянную трубочку с микрокассетой я, недолго думая, просто оставил в кармане пиджака, а копии спрятал в отделении для батареек старого переносного радиоприемника «Океан», который давно уже не ловил ни одной станции.

Затем я поужинал рыбными консервами и жидким чаем, размышляя над тем, как я сам себе порчу жизнь непредсказуемостью и импульсивностью поступков. Эта черта присутствует в моем характере с детства. И даже мой тренер по боксу однажды сказал мне с безнадежностью в голосе: «Данные у тебя, Володя, прекрасные, но ты неисправимый авантюрист… Ты увлекаешься там, где должен быть расчет, и пугаешься там, где никакой опасности… Не выйдет из тебя чемпиона!» Сейчас я был с ним полностью согласен, но вся штука в том, что нелепость своего нелепого поступка я осознаю уже задним числом, а в момент его совершения он представляется мне вполне логичным и обоснованным, – такой вот замкнутый круг.

Поужинав и немного посмотрев телевизор, я вышел на балкон. Вокруг меня расстилалась залитая огнями Москва. Огни разбегались во все стороны, сливаясь с горизонтом, и возникало ощущение, будто им нет конца, и весь земной шарик заполнен ими, и ни для чего другого не осталось уже места.

Где-то в этой сверкающей мешанине страдает сейчас и ждет помощи женщина, потерявшая мужа, а я, вместо того чтобы помогать, размышляю о всякой чепухе и теряю драгоценное время. Мне вдруг стало так стыдно, что я едва удержался, чтобы немедленно не отправиться в прокуратуру. Я просто побоялся опять совершить чепуху и решил отложить дело до завтра, памятуя, что утро вечера мудренее.

Перед тем как отправиться в постель, я все-таки положил возле дивана ружье для подводной охоты – так мне было спокойнее. Вообще-то держать ружье на постоянном взводе не рекомендуется, потому что резина растягивается и теряет убойную силу, но я махнул на это рукой – вряд ли в ближайшем будущем мне доведется выбраться на море.

Заснул я, против ожиданий, довольно быстро и спал без сновидений, как новорожденный младенец. Даже шум ночного города, свободно доносившийся через раскрытую балконную дверь, не беспокоил меня. Пожалуй, за эти два дня я сильно перенервничал и переутомился.

И все-таки посреди ночи что-то меня разбудило. Я открыл глаза и вытаращился на фосфоресцирующий циферблат настольных часов. Шел третий час ночи. Какое-то неприятное тревожное чувство мешало уснуть. Мне показалось, что я слышу необычные, странные звуки. Откуда они исходят, я никак не мог сообразить.

Звук повторился. Теперь я слышал совершенно отчетливо, что он доносится со стороны балкона. Предательский холодок пробежал у меня между лопаток. Я посмотрел в окно, одновременно нащупывая рукой металлическое ложе ружья под диваном.