Пациент мафии
Шрифт:
– Не знаю, что ты себе вообразил, поэтому давай рассказывай все по порядку…
– Прямо здесь? – спросил я.
– Нет, я же обещала покатать тебя на машине! – сказала Марина и многозначительно повертела на пальце кольцо с автомобильными ключами. – Пойдем!
Я осторожно взял ее под руку, и мы пошли к боковому выходу из садика. Влюбленная парочка на скамейке искоса прошлась по нас оценивающими взглядами. В конце концов они решили, что мы им не понравились, и опять занялись поцелуями.
Через улицу метрах в десяти от перекрестка стояли синие «Жигули» шестой модели, вполне товарного
– Черт возьми! Ты теперь богатая невеста! – восхищенно сказал я, усаживаясь на переднее сиденье.
– Куда поедем? – деловито спросила Марина, проигнорировав мое замечание.
Поняв, что легкого тона разговора она не примет, я немного скис и поскучневшим голосом предложил:
– Давай я тебе все изложу, а ты сама потом решишь – куда…
Марина послушно убрала руки с руля, посмотрела на меня серьезными темными глазами и кивнула:
– Я слушаю.
Стараясь не пропускать ни одной детали, я выложил всю историю. Когда я рассказывал о том, как запасся копией пленки, Марина подняла брови и неодобрительно покачала головой. Зато, услышав о ночном происшествии, она пришла в ужас и, невольно вцепившись в мою руку, с тревогой воскликнула: «Какой ужас!» Чтобы поддержать в ней чувство сострадания, я как можно мрачнее расписал сцену в кабинете Штейнберга, а встречу с Чичибабиным изложил сухо, упирая в основном на те факты, которые он мне сообщил.
– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – с надеждой спросил я.
Марина сосредоточенно думала, сердито покусывая нижнюю губу. У нее была неяркая темно-вишневая помада. Сидя в машине, она чувствовала себя раскованнее, чем обычно, и, кажется, мои настойчивые взгляды не тяготили ее, как обычно. Может быть, потому, что, сидя за рулем, она была застрахована от того, что мой взгляд упадет на уязвимые места. А может быть, тешил я себя надеждой, что-то все-таки сдвинулось в наших отношениях.
– Я думаю, – наконец сказала Марина с ноткой сожаления в голосе, – что ты с самого начала зря ввязался в эту историю… Ты, конечно, натура увлекающаяся и в данном случае повел себя как ребенок. И я тоже хороша!.. Но что теперь об этом говорить! В принципе, все закончилось для тебя на удивление благополучно. За исключением одного момента…
– Казарина! – согласно кивнул я.
Марина посмотрела на меня непонятным взглядом.
– Нет, я имею в виду твоего приятеля Ефима. Ты хорошо его знаешь?
– Ну что ты! – протестующе воскликнул я. – Ефим надежный человек. Во-первых, он алкоголик. Таких, по-моему, не берут в осведомители…
– Много ты знаешь… – негромко проговорила Марина. – Кого берут в осведомители…
Я растерянно замолчал. Марина протянула руку и открыла «бардачок», вытащив оттуда сложенную вчетверо газету.
– Прочти внизу на первой странице… – сказала она.
Я развернул газету и увидел в нижней части страницы не очень крупный заголовок: «Ошибочка вышла». Текст заметки гласил: «Наша газета уже писала о загадочной гибели заместителя директора фирмы "ИнтерМЭТ". Вчерашние события снова привлекли внимание к этой организации, занимающейся, по нашим сведениям, весьма доходным бизнесом – экспортом продукции ВПК за рубеж. Во
Инцидент разрешился довольно неожиданно. Получив, видимо, приказ из «центра», налетчики исчезли так же внезапно, как и появились. Нашему корреспонденту удалось по свежим следам взять интервью у одного из директоров фирмы – г-на Сиволапова А.А. «Я потрясен, – сказал он. – Больше ничего сказать не могу. Видимо, произошла какая-то ошибка». На вопрос, намерено ли руководство фирмы обращаться по поводу происшествия в судебные инстанции, Сиволапов А. А. несколько растерянно заметил, что до сих пор неясна принадлежность незваных гостей к какому-либо ведомству, но, несомненно, вопрос этот на правлении обсуждаться будет».
Далее опять шли ехидные рассуждения об особенностях нашей демократии и обещания непременно вернуться к данной истории. Подписи под заметкой не было.
– Это «Зигзаги», довольно нахальная газетенка, – заметила Марина. – Я просмотрела и другие газеты. Об этом происшествии упомянули еще «Вечерка» и «МК», но довольно бегло. Все ведь закончилось пшиком.
– Ты думаешь, это как-то связано с нашей пленкой? – неуверенно спросил я.
– Думаю, да. Как только ты передал ее по назначению, «ИнтерМЭТ» сразу получил по носу. Но, видимо, твой Артем Николаевич и фирма пришли к полюбовному соглашению. Одна сторона сочла излишним раздувать историю на основе не слишком убедительной информации, а другая сочла, что репутация превыше всего. Зато теперь никто не будет лазить к тебе по ночам, потому что тайна уже не вполне тайна. И в то же время передышку получил «ИнтерМЭТ», потому что тайна в какой-то мере тайной осталась. Твоя задача принять все как данность, и ты проживешь сто лет.
– А Казарина? – напомнил я. – Она-то со всех сторон оказывается в проигрыше! И самое неприятное, это произошло по моей вине!
– А почему ты думаешь, что Казарина пропала? Вполне возможно, что она уже давно сидит у себя дома и пьет чай. По-моему, об этом тебе говорил следователь?
– Я чувствую, что это не так! – горячо воскликнул я.
– Тогда поехали и проверим – прямо сейчас! – сказала Марина. – Ты знаешь, где она живет?
– Разумеется, я же ездил туда на вызов! Это улица Электрозаводская…
– Поехали на Электрозаводскую! – вздохнула Марина, поворачивая ключ в замке зажигания.
Движения, которыми она касалась руля, рукоятки скоростей, были безошибочны и изящны. Женщина за рулем – это современная амазонка, недоступная и независимая. Мужчина, примостившийся рядом, выглядит жертвой, в лучшем случае – калекой, и тут не помогут ни выпяченная грудь, ни самоуверенная улыбка. Есть в этом какая-то несправедливость, обидная для мужчин, – ты чувствуешь себя рыцарем, из-под которого убрали коня.