Пациентка
Шрифт:
– Долго это еще будет продолжаться? – однажды спросил он со смешанным чувством собственничества, недовольства ее самостоятельной, отдельной от него жизнью, невозможности контролировать эту самую жизнь и желания повторения острого блаженства, которое, как он смутно ощущал, было связано с ее ежедневными «репетициями».
– Не знаю, наверное, до конца учебного года. И в следующем учебном году тоже…– она осторожно глянула на него.
Кончилось все внезапно. После летних каникул, приехав в конце августа из псковской деревни, где они отдыхали с дочкой, она первым делом побежала к школе. Три ступеньки с торца, маленькое крыльцо и заветная дверь. Постучала
– Кого тебе? – не слишком любезно спросила владелица тела.
– А-а-а..? – Мария вопросительно махнула рукой, изображая нечто вроде человекообразного облака и пытаясь заглянуть в комнату через могучее плечо новой хозяйки.
– Уехал он.
– Куда??
– Мне откуда знать? Уволился и уехал. Дурак! Место-то доброе. – Она довольно потрясла головой в мелких кудрях.
Мир рухнул. «А как же я?!» – хотелось кричать ей. Никаких контактов у нее не было. И он ничего не оставил – ни весточки, ни адреса. Просто уехал, и все. Бросил ее. Их. А где Геннадий? Найти его она тоже не могла – не знала ни фамилии, ни телефона. Василий Иванович был их связующим звеном. А вдруг… внутри похолодело. Нет-нет, с ним ничего не могло случиться. Она вспомнила его лекцию об интуиции. Он тогда все «разложил по полочкам».
– Представьте свое сознание в виде сосуда, – говорил он, привычно расхаживая по крошечной комнатке. Маша представила трехлитровую банку с хрустящими солеными огурцами и сглотнула. Она села на краешек кровати и, волевым усилием отогнав огурцы, принялась, как обычно, строчить в свой блокнот. Геннадий примостился на полу, в углу. У него тоже была тетрадь. Он ничего не записывал, не любил он это. Он рисовал, и его тетрадь была полна переплетениями каких-то крошечных кружочков и спиралей, заполнявших собой весь лист.
– Этот сосуд наполнен неоднородным содержанием. Большую часть, около восьмидесяти процентов, занимает наш инстинктивный разум – это тот уровень сознания, который мы разделяем с братьями нашими меньшими. Он отвечает, в первую очередь, за все неосознаваемые процессы, которые происходят в теле. Как в теле животного, так и в теле человека работа внутренних систем и органов не контролируется интеллектом, а происходит согласно некой природе, которая организовала все мудро и гармонично. Мы не контролируем, как мы дышим, как осуществляется в теле сердцебиение или процесс выделения.
Вторая сфера влияния инстинктивного разума – деятельность, которую мы производим автоматически. Нам не нужен интеллект, чтобы открывать двери, выключать свет или ездить на велосипеде. Как только мы обучились какому-то навыку сознательно, он переходит в область подсознания. Вот вы научились кататься на велосипеде один раз, и дальше всю жизнь обладаете этим навыком. Даже если долго не ездите, потом тело все вспоминает.
На этом уровне находятся все так называемые двигательные стереотипы и привычные шаблоны реагирования.
Инстинктивный разум также называют «умом привычек». В нем содержится информация, полученная путем наследственности и воспитания.
Как говорит Рамачарака, «инстинктивный ум хранит в себе все виды безумия и мудрости» 15 . Это область ощущений и область эмоций. Как известно, на эмоции способны даже некоторые виды животных, у которых развита высшая нервная деятельность. Поэтому
15
Рамачарака, «Основы миросозерцания индийских йогов»
Мария тут же принялась применять на практике новые знания – училась наблюдать. Смотрела, как рождаются в ней самой неконтролируемые спонтанные реакции, как это происходит у других. «Что же, неужели мы все автоматы? А где же человек, в чем его свобода? Неужели именно на это намекал Диоген, который ходил с фонарем среди бела дня и искал «человека» в толпе людей?»
Своими наблюдениями и размышлениями она делилась с наставником. Он ее внимательно выслушивал, но эмоций не выражал.
– Идем дальше. Следующий уровень. Второе «И». Интеллектуальный разум. Он в человеке только развивается, мы еще не знаем всех его возможностей. Логика Аристотелевская, которой мы оперируем и которую считаем высшим проявлением интеллекта, на самом деле лишь его часть и уповать на нее не следует. Она очень ограничена, потому что она горизонтальна – от причины к следствию. А мир гораздо сложнее, он многомерен.
И наконец третий компонент нашего сосуда – божественная искра, вечная и нетленная, которую можно назвать интуицией или духовным разумом. Это наше высшее начало, открывающее нам сверхчеловеческие возможности, объединяющее всех духовных искателей всех времен. Человек, у которого развита интуиция, никогда не попадет туда, где ему не надо быть. Он в гармонии с собой и со своей судьбой.
Василий Иванович мало рассказывал о себе. По сути, она не знала о нем почти ничего. Из обрывков разговоров и примеров, которые он приводил, она поняла, что он многое повидал на своем веку. Она восхищалась его знаниями, которые ей казались невероятными. Физиология, медицина, в том числе китайская, иглоукалывание, литература, история, философия… – не было такой области, в которой он не был бы знатоком.
– Почему вы работаете сторожем? – Не выдержала она однажды. – Ведь вы могли бы стать учителем в школе! Или директором. Или…
– Большое отшельничество, – ответил он ей сухо и непонятно. Дальнейшие расспросы пресек. Когда она набрала в грудь воздуха, чтобы развить тему, он постучал ей пальцем по макушке и ласково сказал:
– От любопытства знаешь что?
– Знаю, – покаянно вздохнула она.
– Что?
– Кошка сдохла.
– А почему?
– Что почему? Почему сдохла?
– Да. Почему кошка сдохла от любопытства? – он терпеливо, как маленькому ребенку, повторил вопрос и с интересом посмотрел в ее озадаченное лицо.
– Ну-у-у… наверное, залезла куда не следует, а там…
– И что там? – подняв бровь, лукаво улыбаясь, продолжал допытываться он.
– Уж мы этих котов душили, душили, душили, душили, – захохотал Геннадий, оторвавшись от своих художеств.
Хорошо ему. Его так не мучили вопросами. Пока, во всяком случае.
Она насупилась и молчала. Она знала, что несмотря на внешне скоморошечью форму этих диалогов, наставник ведет ее к какому-то озарению. Уже неоднократно случалось так, что неосознанно произнесенная фраза или слово разворачивались в целую картину новых смыслов. Новый знакомый сотворял эти смыслы из чего угодно. Хоть из дохлой кошки.