Пацифист
Шрифт:
После недолгого наблюдения стало понятно что магия барсуков оказалась более экономной, чем та, которой меня обучал мастер Вей. Вместо швыряния огромных глыб или плит, в отрыве от земли, как это предпочитали делать люди, барсуки охотились и боролись между собой менее эффектно, но более эффективно, стараясь использовать как можно меньше земли. Там где маг земли швырнул бы во врага булыжник, они создали бы под ним столб, не давая и шанса отреагировать на атаку.
Объяснялись такие различия, как я позже выяснил, той самой сейсмочусвительностью. Оказалось, что это для меня и мастера Вея, покорителей с достаточно большим запасом и качеством
Не забываем и о самой сейсмочусвительности. Да, простые маги ей почти не владеют, пользуясь лишь необходимым огрызком, позволяющим определять расположение посланного по земле импульса. Вот только оказалось что это все равно напрягает мозги. Немного, даже не на сотую долю того, когда я попытался по глупости совместить чувство вибрации и обычное зрение, но достаточно чтобы создавать трудности в бою, сбивая концентрацию.
Кротобарсуки этих недостатков были лишены из-за наличия той самой сейсмочусвительности. Обладание ей автоматом убирало проблему сенсорной перегрузки, а умение правильно чувствовать и дозировать количество применяемой силы, из-за понимания свойств и характеристик земли, нивелировало потери в дальности. Из-за этого в покорении эти животные были гораздо эффективнее чем люди, и Тоф, обучающаяся напрямую у них, на максимум использовала дарованные ей преимущества.
Самое смешное что все это были лишь мои догадки, построенные на бритве Оккама и простой логике. Ведь как бы мастер Вей не пытался приплести везде философию и магию, как способ воплощения собственных мыслей покорителя в мире, причины таких различий были достаточно просты.
Та самая пресловутая эффективность.
Ведь не обладая чувством вибрации, слабым и средним по силе магам-людям, которых во все времена было большинство, пришлось адаптировать и изменять стиль кротобарсуков, делая его удобным именно для человека. И со временем даже среди сильных покорителей появлялись слабосилки, которым было удобней применять именно адаптированный стиль, из-за чего «дальняя» магия земли со временем почти выродилась, оставшись достоянием единиц. Таких как царь Омашу Буми и мой мастер, который многое подчеркнул из библиотеки Ба Синг Се.
Все эти выводы я сделал каждую ночь проводя в горах Колау, высматривая и документируя каждую новую деталь, касаемую этих животных. Ведь даже самая маленькая и незначительная, на первый взгляд деталь, могла в будущем стать той соломинкой, которая продвинет мое понимание магии на новый уровень.
Но просто смотреть на жизнь кротобарсуков было скучно, из-за чего у меня быстро появилась любимица. Кротобарсучиха, с которой я познакомился еще в первый раз, оказалась очень веселым и интересными созданием.
Если остальные ее сородичи были достаточно спокойными и не обращали на меня внимания, пока я напрямую к ним не лез, получая в процессе воспитательных люлей, то барсучиха сама присоединялась ко мне в прогулке по горам, с интересом наблюдала мои игры с ее старшими родственниками и даже показывала мне новые приемы покорения или
В ответ на компанию и поддержку малышка получала от меня благодарность в виде почесывания пушистого брюха, ушей и хвоста, что она просто обожала, и разными вкусностями, которые я почти в открытую забирал с кухни, на что повара конечно ворчали, но ничего делать не собирались.
В этом и была моя главная ошибка. Кротобарсуки по своей натуре являются всеядными хищниками, ведущими охоту в основном на волков-летучих мышей. Те в огромном количестве водились в горных пещерах, являясь теми еще тварями, от которых страдали не только простые животные, но и люди. По размеру они не сильно уступали земным волками, но из-за особенностей, связанных с мышиной частью, были гораздо худощавей и легче. Естественно мяса в них было мало, от чего старшие сородичи Леди могли за раз ополовинить средней величины стаю.
Лежащая рядом кротобарсучиха же привыкла к приносимому мной хорошему мясу и со временем не смогла больше есть привычную остальным гадость.
Так что в один из дней в саду поместья появился тоннель, заставив схватится за сердце садовника, и из него вылезла эта обжора, сразу двинувшееся в сторону кухни. Слава духам страже хватило мозгов не схватить копья и не воткнуть их в филейную часть Леди, которая распугав поваров залезла на кухню и принялась жевать свежеиспеченные пироги с мясом и капустой.
Услышавший звуки погрома и прибежавший туда отец чуть не поседел, увидев следы огромных когтей на полу поместья. Он ведь подумал на какую-то страшную тварь, которая сбежала с севера от магов огня, которые во время своего очередного наступления спалили половину центральных лесов континента. И очень удивился увидев чавкающего детеныша кротобарсука, который на него и столпившихся в проходе слуг даже внимания не обращал.
Напомню, что отношение у местных к этим животным было чем-то средним между коровой у индусов и породистой охотничьей собакой у англичан. Полезный и добрый зверь, который к человеку почти не лезет и обижать которого было большим позором.
В общем, что делать жители поместья не знали. И в этот момент с тренировки прибежали я и мастер Вей, услышав поднявшийся шум даже на расположенной в отдалении тренировочной площадке.
«Леди!» — Крикнул я тогда, увидев свою знакомую, которая на мой окрик лишь подняла голову и уничижительно на меня посмотрела. Ведь ее оторвали от святого — от еды. — «Ты что здесь делаешь?»
На что она лишь фыркнула и перешла на свиные ребрышки, закончив с пирогами. А вот на меня тогда посмотрели очень недружелюбным взглядом, особенно отец.
Дальнейшую история запомнилась мне длинным рассказом о моих ночных вылазках в горы, которые раскритиковал мастер Вей, назвав полной глупостью, словами отца о моей пустой голове, привычными розгами, прощением блудного сына и строительством еще одного домика на территории поместья, в котором теперь жила эта обжора, которую в последнее время начали называть вторым символом семейства Бейфонгов.
— Вот ты где, Шайнинг. — Выдернул меня из воспоминаний юношеский голос, принадлежавший моему старшему брату. — Тебе разве не нужно к портному, на последнюю примерку?