Падь
Шрифт:
Девушка пила, присосавшись к жестянке с пивом. По подбородку стекала тонкая струйка жидкости.
Мужчина проводил взором капли влаги, оставившие мокрый след на шее и исчезнувшие за воротом платья, впитавшись в ткань. В его душу змеёй вползала тревога.
— Холодненькое, — демонстративно облизала припухшие губы иноземка. Пить хотелось давно и мучительно. — Что, смерти боитесь от руки женщины, господин хозяин? — Подтолкнула бутылку в его руке.
Герард, покосившись на неё, подогреваемый интересом к своей особе, осторожно прикоснулся к горлышку,
— Уф! — прикрыл он глаза. Рот скривился в подобии улыбки. — Вишней пахнет…
— Пивком запейте, — передала жестянку Наташа. — И будет вам ёршик.
Граф отхлебнул, выгнув бровь, удовлетворённо кивнул:
— Эль, — щёлкнул пальцем по жестянке, прислушиваясь к короткому утробному звуку.
— И вот это сверху.
Девушка, дотянувшись до плитки шоколада, небрежно отделив алую обёртку, зашуршала фольгой, вызвав изумление мужчины видом невесомой пластины тончайшего серебра. Отломив кусочек лакомства, втолкнула в его пальцы:
— Вкусно. Тысячу лет не ела, — откусила крупный кусок, смачно жуя и облизывая губы с растаявшим на них шоколадом.
Видя, что сиятельный колеблется, не спуская глаз с её губ, нетерпеливо подтолкнула его руку:
— Быстрее, а то растает.
В её голову колоколом ударил хмель и настроил на легкомысленно-шутливый лад. Приятная волна прошлась по напряжённому телу, расслабляя.
— Ну вот, а вы боялись.
— Откуда у тебя это? — не выпуская бутылку, Бригахбург перебирал разбросанные предметы.
Похоже, вишнёвая настойка его тоже шибанула по мозгам. Девушка загадочно улыбнулась:
— Ешьте и наслаждайтесь, больше никогда нигде подобного не попробуете. В вашем магазине такого нет.
Выпитое спиртное будоражило кровь, сметая препятствия из страха и скованности, раскрепощая, придавая дерзости и бесшабашности.
— А это что? — Герард держал за носок шлёпанец.
— Хм, — облизала шоколадные пальцы Наташа, уже не заботясь о стерильности: внутри всё продезинфицируется! Пытаясь перехватить ёмкость из рук мужчины, отметила его пристальное внимание к её губам.
Граф неожиданно нервно — уже более уверенно — глотнул из бутылки. Прозрачная жидкость на редкость быстро веселила. Никакого сравнения с его крепкой медовухой! Откуда такое у иноземки?
— Э-э, — девушка уцепилась в горлышко, ловко завинчивая его крышкой. — Это моё. У вас есть своё вино. Его и пейте. — Рванула бутылку на себя: — Я вам только попробовать дала.
Его сиятельство покачал головой, усиливая хватку.
— Женщинам пить нельзя.
— Ага, я вижу, как здесь у вас нельзя, — ухватила она за пятку шлёпанец и хлопнула им по пальцам наглеца, сжимающим горлышко, одновременно вырывая сосуд. — Зачем тогда мне давали флягу с вином?
От неожиданной боли, пальцы мужчины разжались.
Наташа, бросив «китайца», прижала бутылку к животу:
— Господин граф, вы
Склонив голову к плечу, невинным взором смотрела на него. В глазах, цвета сочной весенней хвои, плясали чёртики.
Герард молчал, заворожено глядя в её ведьмовские глаза. Рука тянулась осенить себя крестным знамением. На шлепок следовало бы отреагировать, но… Хмель приятной волной расслаблял тело, давая мыслям совсем иное направление. Её огромные глазищи манили в пропасть. Он стоял на краю этой пропасти и боялся шелохнуться, зная, что возврата не будет. Удивительно, но ему нравилось это чувство опасной тревоги и радости одновременно. Запрокинув голову, он рассмеялся:
— Всевышний, откуда ты свалилась на мою голову?!
Опустил глаза с пунцовых щёк иноземки, рассматривая выбившуюся прядку волос на её шее, скользя ниже, на часто вздымающуюся грудь.
Девушка, удивлённо приподняв брови, поддаваясь его заразительному смеху, поддержала его. Так они и смеялись, глядя один на другого.
— Нет, это я заберу, — не прилагая особых усилий, сиятельный разжал руки строптивицы, забирая бутылку. — Для твоего же блага.
Наташа с сожалением открыла и закрыла рот. Говорить что-либо было бесполезно.
— Что там у тебя ещё?
— Кофе, — сникнув, она подбросила в руке округлую банку.
Столкнувшись с вопросительным мужским взглядом, прижав её к щеке, закрыв глаза, блаженно улыбнулась. Вскрыв, сунула внутрь нос и глубоко втянула божественный запах восточного напитка:
— Боже, как же хорошо.
Подсунула отверстие под нос графу, ожидая дифирамбов. Тот неопределённо пожал плечами. Его равнодушие было ей непонятно.
— Это напиток. Его пьют горячим… Разводят водой. Родина кофе — Эфиопия… В Африке.
Пытаясь заинтересовать мужчину, с расстановкой выговаривала:
— Он растёт на кофейных деревьях и имеет форму бобов. Их собирают, сушат, жарят, мелко мелют. И вот он здесь, — потрясла жестяной банкой. Мягкое шуршание ласкало слух.
Герард, в знак того, что понял, утвердительно кивнул.
Наташа вдохновенно продолжила:
— Горчица ещё есть… Всё, больше ничего интересного, — сгребала она брелоки и магнитики, когда пальцы мужчины коснулись её руки, останавливая.
Девушка подняла настороженные глаза:
— Что? — прозвучало с вызовом.
Всё же этот Бригахбург казался ей опасным. И не важно, что он только что смеялся вместе с ней. Что там у него в голове? Он совсем не так прост, как кажется. И зловредный к тому же.
Он указывал на брелоки и слипшиеся между собой магнитики:
— Это для чего?
— Эмм… Для чего хотите, — спокойно продолжала скидывать безделицы она. — Хотите на память обо мне?
Покачала перед лицом сиятельного подвеской для ключей от автомобиля «ауди». Выполненная из белого металла — размером с российскую пятирублёвую монету — с логотипом «AUDI», по контуру украшенная белыми фианитами, она была не из дешёвых и выглядела презентабельно.