Падение

Кекелидзе Дмитрий

Для многих любимая девушка – это пуп Земли. Люди думают, что на них держится весь мир, а когда они их лишаются, они лишаются и того мира, который себе выдумали. И тогда очень трудно вернуться к размеренной жизни наедине с самим собой. Мало кто справляется с таким состоянием в одиночку, ведь проще в него полностью окунуться, чем попытаться разобраться в себе и выйти из этого состояния. Я чувствовал, что должен помочь Фреду. Чем-то он меня зацепил.

III

Всё валилось из рук в тот день. Голова болела, есть не хотелось, дома был беспорядок, а наводить порядок времени не было. Потому что нужно было быть у дяди Лу вечером, а я проснулся как раз за два часа до начала

вечеринки. Это был единственный день в году, когда я выходил в светское общество, которое раздражало меня и напоминало о детстве. В тот день я получал от людей тот заряд надменности и лицемерия, которого хватает на целый год для того, чтобы держаться от таких лиц подальше. И нельзя сказать, что эти люди гнилые, плохие, или бездушные. В глубине их души таятся те, кем они были до того, как надели на себя эту маску светского человека. Просто я не любил находиться к кругу таких людей, я их не понимал и не хотел понимать. В каком-то смысле я бежал от людей своего же типа. Но из этих людей самым близким казался мне дядя Лу. Он не был братом моего отца или матери, просто я называл его так с детства. Он оставался единственным источником памяти о моём отце. Потому что за то время, что мы провели с моим отцом вместе, я узнал о нём очень мало. И я понимал, что знаю о нём намного меньше, чем думаю, после каждой беседы с дядей Лу.

Я мог пропустить его вечеринку, но я ехал туда, чтобы увидеться с ним. Не для того, чтобы поговорить об отце. Меня не тянуло знать о нём абсолютно всё, я боялся разочароваться. Но этим вечером дядя Лу обязательно про него вспомнит.

Я не стал гладить рубашку, сверху надел пиджак от костюма, который за год покрылся изрядным слоем пыли. В животе была огромная дыра, по крайней мере, так я себя ощущал. Не зная, что сделать, чтобы прошла хотя бы голова, я вышел на улицу. Таблетки на тощак глотать я, конечно, не собирался. Вставив ключи в зажигание, я осознал, что забыл подарок для Лу. Поэтому мне пришлось вернуться. Но главный облом поджидал меня на середине пути. Машина не реагировала на педаль газа, поэтому пришлось выехать на тротуар, пока я вовсе не встал посреди дороги. Как мне показалось, у меня потекло масло, но времени разбираться не было, поэтому я вызвал Шейна и за тридцать минут мы доехали до его мастерской. Всегда приходит на помощь. Золотой человек, что не говори. Дальше я поехал на общественном транспорте, выехал за город, и, с опозданием в час, оказался-таки на вечеринке у дяди Лу, в его огромном коттедже, который внутри казался ещё больше, чем снаружи. Там не было роскоши, которая могла броситься в глаза, абсолютно никакой. Однако, если долго побродить по дому в компании Лу, выяснялось, что этот дом таит в себе много секретов.

Вдохнув свежего воздуха, я оказался на пороге дома, в котором уже вовсю веселились люди.

Не было никаких оркестров, никаких официантов, никаких ведущих. Вся еда стояла на одном, большом столе, а по залу были расставлены столики, рассчитанные на четверых. Впрочем, всё как обычно. Люди обслуживали себя сами, брали посуду и приборы с отдельного стола, а затем проходили к свободному месту у какого-нибудь столика. Многие просто стояли и беседовали с шампанским в руках. Я знал, что ещё не пропустил речи дяди Лу, поэтому я просто прошёл, налил себе суп непонятного цвета, но с кальмарами и лапшой, взял ложку и направился к свободному месту, где сидела женщина лет тридцати, в вычурном, открытом платье, а также какой-то молодой человек, на вид, чуть младше меня, у которого из еды ничего не было вовсе. Да и выглядел он недовольным. Синяки под глазами, весь бледный, рука поддерживает подбородок.

–Добрый день – сказал я, улыбнувшись.

–Добрый – пробубнил в ответ человек напротив.

Ответа брюнетки я, оказался, недостоин.

Краем глаза я видел, с каким

отвращением она поглядывает на то, как жадно я ем суп. Ну, это уже её проблемы, а лично у меня болит живот, и я голоден. Сама же брюнетка потягивала вино.

Изредка я поднимал глаза и видел, как парень хмурится всё больше. Люди, тем временем подходили, здоровались с брюнеткой и человеком, которого, как я понял по приветствиям остальных, зовут Джейсон.

Со временем мне надоело смотреть на кислое лицо того парня, и я спросил

–Дружище, всё в порядке? Выглядишь ты устало.

Парень лениво повернул глаза, всем своим видом показывая, что не хочет говорить.

–Я тебе не дружище, – пробубнил он, не отнимая от подбородка кулак.

Ну ладно, подумал я и решил заняться супом, как брюнетка, с тонной косметики на лице соизволила подать голос.

–Джейсон, не будь таким врединой. Между прочим, человек вежливо к тебе обратился.

Женщина смотрела на нас с ухмылкой.

–Если не хочет разговаривать – пусть, я не заставляю, – сказал я.

–Я заметила – она начала улыбаться ещё шире. Во всём: в глазах, в голосе – во всё читалась издёвка.

Чем её так не устраивает мой суп?

–Джейсон, ну, когда уже там твой отец произнесёт речь? Мне нужно ещё попасть на очень важный банкет. Находится здесь особого удовольствия не доставляет, видимо, мистер Мартинез совсем не смыслит в праздниках.

Вот! Типичная светская барышня. Боже. Тут и говорить нечего. Ей ведь было абсолютно плевать на Лу.

И потом. Стоп. Отец? У Лу есть сын? Почему я об этом не знал? Впрочем, я и так уже убедился. что не знаю об отце многого, так, о его друзьях, очевидно, не знаю, ещё больше.

–Откуда я знаю, когда он начнёт речь? Если у вас такой плотный график, могли бы вообще не приходить.

Я взглянул на женщину. На секунду у неё расширились глаза. Порой, таких особ нужно окатывать холодной водой, как сейчас этот парень, им это даже нравится.

Однако, её взгляд тут же стал холодным, и она хладнокровно бросила

–Хам!

А затем резко встала, и направилась к выходу. Ладно, сын Лу был довольно резок. Может, оно и не стоило того, однако, это не моё дело. Теперь никто не будет терроризировать взглядом тарелку с супом, а та брюнетка может спокойно повеселиться и на банкете.

–Чем ты так раздражён, Джейсон? Сегодня же праздник у твоего отца.

–В этом-то всё и дело. Это не праздник – начал он говорить освирепевшим голосом, оскалив зубы – всем этим людям безразлично, что у моего отца день рождения. Просто такие как вы приходят и пользуются тем, что предоставляет им мой отец, вот и всё. Джейсон озлоблено взглянул на тарелку с супом

–Так ты сын Лу? Я не знал, что у него есть дети. Хотя знаком с ним довольно долго.

–Пф-ф. Довольно долго? По виду, ты мой ровесник. Как ты мог быть с ним знаком долго?

–Ну, он и мой отец знали друг друга, и Лу часто заходил к нам в гости. Поэтому я его знаю с детства. Кстати, я Роберт, рад знакомству.

Я протянул ему руку через стол, полный уверенности в том, что он не станет жать её в ответ, однако, он, подождав пору секунд, пожал мою руку.

Джейсон не стал ничего говорить и отвернулся.

Где-то с минуту мы молчали, а потом он неожиданно спросил

–Вы много знаете о моём отце?

Меня позабавил этот вопрос

–Я даже о своём мало знаю.

Вопреки моим ожиданиям, Джейсон улыбнулся довольно обаятельной улыбкой. И без того тонкие губы растянулись по его бледному лицу.

–Та же фигня – ответил он.

Видимо, Лу с моим отцом и в правду были два сапога – пара.

–Прощу прощения – громко раздался голос Лу прямо с центра зала.

Все гости разом разошлись, пьяные в стельку, толстые дядьки, словно один большой шар, откатились от телевизора в конце зала.