Палач
Шрифт:
Сыщик икнул, глотая заставший в горле ком, и покосился на бригадира, вцепившегося в рычаги. Потом зачерпнул холодный ком, отер лицо и криво усмехнулся:
– А я-то каждый день Клаккеру шпыняю, что он заелся, развлечений мало в Городе осталось… Оказывается, поторопился. До весны пара дней, а мы вон как вляпались…
Убедившись, что больше никто не хочет выбегать под выстрелы, палач обошел периметр и проверил, чтобы не осталось подранков. Лишь подстраховав себя от удара в спину, поправил любимый шлем и потянул большой фонарь с кабельным хвостом. Осветив усыпанный порошком коридор, Клаккер
До вечера охотник успел затащить в залитые кровью помещения все доступные фонари. Несколько раз стрелял, отбиваясь от агрессивных зубастых гадин, в одном углу от души намахался тесаками, добивая многолапую мерзость, неожиданно рухнувшую с низкого потолка. Но все же лабиринт коридоров удалось зачистить до того, как солнце зашло. И под землю спустились уже унтеры, чтобы собрать остатки тел и запротоколировать проделанную работу. Набег с пустоши закончился…
Еще неделю Город лихорадило. Вслед за крупными тварями с пустоши по закоулкам разбежалась куча агрессивной мелочи. Полицейские сбились с ног, мотаясь по вызовам. Клаккер сбросил все набранные излишки веса, бегая по окраинам. И это, не считая перебитой кучи зубастых идиотов, сунувших нос в вооруженные дробовиками рабочие кварталы. Там на нечисть устроили форменную охоту, не желая терять ни гроша из шальных денег, прибежавших на кривых лапах в бедные районы. Лишь к концу холодов народ успокоился, прибив последних гастролеров. Исчезли вечерние патрули на дорогах, в подвалах Барахолки снова пошла своим чередом тайная жизнь, при этом решительно изгнавшая бойцовские клубы со своей территории. Рассосались очереди в ратуше, где клерки сутками сидели в подсчетах выплат за груды выбитых клыков и ушей. Город стряхнул с себя остатки Теней и потянулся к солнцу. Весна, однако. Пора…
После официального банкета, на котором начальник департамента наградил особо отличившихся унтеров, маленькая компания собралась на привычное уже чаепитие, завалив стол Клаккера сластями. Сам палач только что вернулся из тира, где в который раз общался с беспризорниками. Отобрав наиболее смышленых пацанят, охотник с оружейником учили ребят защищаться от возможных нападений, одновременно потихоньку подкармливая. Мальчишки с удовольствием стреляли из выданных револьверов и мелкокалиберных ружей, заодно привыкая к мысли, что люди в полицейских мундирах не всегда являются врагами, а уж работники службы Сыска Теней – и вовсе предпочитают помочь горожанам, а не трясти с них последний грош.
Гжелика стояла рядом с клеткой крока и убеждала нахалюгу съесть черствый пирог. Зверь скалил довольную морду, мотал хвостом, но сам упорно косил глаз на коробку, куда недавно сгребли объедки и откуда доносились столь приятные ароматы.
Распахнулась дверь, и в комнату вкатился Веркер, направив коляску в давно облюбованный угол. Следом задумчивой тенью просочился Зицц, и костяк отдела собрался полностью.
Через час, осоловев от сытного ужина, господин старший обер-крейз раскурил первую за вечер сигару и озвучил давно беспокоившую сыщика мысль:
– Мне кажется, мы неплохо зачистили округу. Последний случай лишний раз показал, что Город способен
– И на глаза попалась крупная рыба, которая раньше пряталась за кучей зубастого мусора.
– Именно! – Шольц согласился с догадливой Гжеликой. – Что у нас по Конструктору?
Покопавшись в кармане, Зицц добыл картонную карточку, на которых любил делать пометки, и зачитал, хмуря лоб:
– Анализ дел не позволил найти нужного человека. Слухов – нет, необычной активности на территории – нет, странных тварей на бои больше не приводят. Да и сами бои закончились.
Сыщик покрутился в кресле и попытался расшевелить подчиненных:
– Так, может, и самого Конструктора нет? Ну, мелькнуло что-то, кто-то язык почесал ради красного словца?
– К сожалению, некий неизвестный нам создатель нечисти существует, – не согласился архивариус, перевернув карточку. – И живет он в Городе.
– Почему?
– Потому что, хоть среди людей мы и не можем найти его следы, но вот среди тварей – запросто… Я проверил все записи о монстрах, которых уничтожили за зиму. Было, как минимум, три зверя, которые сильно отличаются от привычных нам образцов. И если за тридцать лет Изнанка сталкивалась с нечистью, которую хорошо описали, то эта троица отличается от любых экземпляров собранной коллекции. Причем в худшую сторону: похоже, что их действительно собирали из кусков разных монстров, стараясь взять самое опасное.
– Тень тоже может меняться, – возразил Шольц. – Новое время, новый ответ на нашу оборону. Мы же не даем им возможности просто ползать по углам и жрать, кто под лапу подвернется. Вы умудрились даже на каких-то тропах капканы поставить, перекрыв им возможность шататься по закоулкам.
– Возможно, но чтобы неизвестные нам виды появлялись в одно и то же время, а потом снова пропадали – это странно.
Клаккер, дожевав очередной пирожок из ополовиненной горы сдобы, согласно кивнул и добавил свое веское слово:
– А еще нечисть не ставит на себе клейма. Как-то не привыкла тела раскрашивать. А неизвестный пока Конструктор ставит… Вот кусок шкуры с лапы одного из бойцовских монстров. Когда подвал дочищали, я заметил и срезал.
Палач поставил на край стола маленькую бутыль, где в формалине плавал лоскут с еле заметным рисунком паука, широко раскинувшего лапы. Когда каждый из друзей внимательно рассмотрел находку и вернул охотнику добычу, мужчина закончил:
– Поэтому надо искать. Только непонятно пока – как? Сумеем догадаться – клубок размотаем.
Отложив окурок сигары, довольный собой начальник департамента важно поднял вверх палец и продекламировал:
– Именно, до-га-дать-ся!.. И пока лучшие из лучших крушат чужие черепа, мне, старому и усталому человеку, приходится за вас немножечко думать. Самую малость…
Скрипнув ящиком, сыщик добыл крохотный ошейник и положил его в центр своего стола. Потом постучал карандашом по железке и спросил:
– Что это?.. Хотя давайте я сразу дам подсказку в вопросе, а то до утра придется ждать, когда вы раскачаетесь… Кто таскает такие штуковины?