Палач
Шрифт:
— Нужно срочно исправляться, — посетовал Миша, но в его глазах искрился смех.
Они сделали заказ, и Викинг поинтересовался о причине их встречи. Дома Оксана придумала лжи с три короба, но все же понимала, что он быстро ее раскусит, поэтому не стала юлить. Она пригладила волосы, коснулась пальцами его запястья и, впустив в свой голос толику раскаяния, игриво произнесла:
— Это был невинный повод пригласить тебя на свидание.
Оксана почувствовала легкое раздражение, мгновенно сменившееся столь привычным теплом. У Михаила была
— Вот как, — улыбнулся он. — Я польщен вниманием столь прекрасной девушки, Оксана.
Викинг поставил точку, хотя в его словах явно ощущалась недосказанность. «Но», которое за всю свою жизнь она ни разу не прочла в интонациях желанного мужчины. Оксана ждала ответного шага, но его не последовало. Она чувствовала дружеское расположение Миши, но не более. Между ними не случилось притяжения, не зажигались искры. Викинг понял это раньше, хотя именно она была чувствующей. Оксана могла заставить его увлечься собой, пустив в ход свои силы, чуточку приоткрывшись. Даже назло Саше Оксана не могла с ним так поступить.
— Тебе нравится моя сестра, — разочаровано вздохнула она. Не получалось даже злиться, она поняла, что им с Мишей просто не по пути. Зато Сашке несказанно повезло.
Он кивнул, соглашаясь.
— Береги сердце, — шутливо предупредила она.
— Приму к сведению, — со всей серьезностью пообещал Викинг.
Оксана могла поклясться, что он забавляется их разговором, но не приняла на свой счет. Она не чувствовала снисходительности, это была его манера общения — легкая, непринужденная и по-своему привлекательная.
Паста оказалась действительно вкусной и остаток вечера они провели за приятной беседой. Общаться с умным собеседником без намеков на продолжение в постели, оказалось на редкость интересно. Оксана с сожалением думала о том, что дружбы с Мишей не выйдет. Не то время и не те обстоятельства.
Он отвез Оксану домой и пообещал не рассказывать Саше о встрече. Как бы ни хотелось утереть сестре нос, в своем проигрыше она сознаваться не желала. Поцеловав Викинга в щеку и тепло попрощавшись, Оксана поднялась к себе в квартиру. Длинный список мужских имен в телефонной книжке говорил о том, что одиночество ей не грозит. По крайней мере, не в ближайшее время.
Каждый из них мог стать её постоянным любовником, стоило Оксане только поманить, но она не хотела. Миша — другое дело, рядом с ним она могла бы задержаться. Не получилось, оно и к лучшему. Лишние сложности ей ни к чему.
11
Нью-Йорк, США — Москва, Россия. Март 2014 г.
На сборы и бумажную волокиту ушло время. К счастью, с оформлением визы проблем не возникло.
Уговоры не помогли: Рэйвен настоял, чтобы именно Халишер сопровождал её в Москву. По какой-то чудной иронии он тоже летел бизнес-классом, хотя Ванесса до последнего
За день до вылета Ронни заявился в отель, чтобы обсудить детали сотрудничества. Он напоминал орангутанга, который слез с ветки и вышел в люди по недоразумению. Ванесса не представляла, как можно работать на Джордана Сантоцци и выглядеть, как бездомный. Костюм смотрелся так, будто его нашли на свалке: местами мятый, с ненавязчивым, но заметным ароматом «от Халишера». Дожидаясь её, Ронни снял пиджак, и Ванесса заметила марку «Армани». Как можно превратить качественную одежду в бесформенное тряпье?
Возможно, профессиональные достоинства Халишера выигрывали на фоне неопрятности, но рядом с Ванессой в безукоризненном светло-зеленом деловом костюме, он выглядел нелепо. На правах «нового босса» Ванесса отвезла Ронни к стилисту. Потраченное время стоило душевных терзаний. Спустя несколько часов Халишер благоухал одеколоном, был выбрит и причесан. Он наотрез отказался от короткой стрижки, пообещав стягивать волосы в хвост на время их совместной работы. Новый костюм стал последним штрихом в образе «телохранителя», которого Ванесса готова была терпеть рядом с собой.
Манеры Ронни оставляли желать лучшего. Он мог запустить в волосы всю пятерню и откровенно почесаться. Он жевал жевательную резинку, двигая челюстями, как навозный жук жвалами. Ухмылка Халишера и его взгляд как бы говорили: «Чем быстрее я отделаюсь от нее, тем лучше. Ты только оступись, а уж я подтолкну». Ванесса привыкла общаться с умными людьми, умеющими поддерживать разговор и держать чувства при себе, а он выражался так, что ей хотелось зажать уши. Ронни Халишер выглядел ходячим стереотипом — здоровенный телохранитель, способный закрыть от пуль, но тупой, как пробка.
В аэропорту Ванесса боролась с желанием повернуть назад. Сидящий рядом орангутанг не только не добавлял уверенности, скорее наоборот — делал все, чтобы усложнить ей жизнь. В зале ожидания для пассажиров бизнес-класса на них смотрели все, или же ей просто так казалось. Ронни зевал и не трудился закрывать рот ладонью, постоянно жевал и сморкался со звуком неисправной трубы в оркестровой яме. В конце концов Ванесса не выдержала и пересела от него подальше, но было уже поздно: у неё разболелась голова.
Она терпеть не могла долгие перелеты, а разница во времени, ожидания на стыковочных рейсах и постоянное напряжение дали о себе знать. Всю дорогу из Шереметьево Ванесса провела в тягучей полудреме, а едва оказалась в своем номере, приняла душ, упала на подушки и проспала почти двенадцать часов.
На следующий день она попросила Ронни назначить встречу с Осиповым и найти приличный салон красоты. Неоспоримое преимущество Халишера заключалось в знании русского языка. Ванесса могла похвастаться успехами в кантонском и французском, но по-русски не понимала ни слова. Обслуживание в Москве тоже оставляло желать лучшего.