Палач
Шрифт:
У Семена была странная, противоречивая энергетика. С одной стороны, сила и выдержка — мало кто обладал таким невероятным запасом внутренней жизни. С другой — неуравновешенность действующего вулкана. Под коркой застывшей магмы переплавлялась сталь, сквозь трещины сочился ядовитый тлен. Она смутно представляла, что случится, если вулкан рванет.
Оксана догадывалась, что у Семена была непростая жизнь, но её это не касалось. Он оказался рядом в нужный момент, над остальным она не задумывалась. Можно было расспросить о его прошлом, но слушать ложь не хотелось. Оксана знала, когда придет время, он расскажет все сам, если захочет. Она тоже не любила лишних вопросов. Доверие нельзя купить
Оксана понимала, что рано или поздно придется его оттолкнуть, но пока наслаждалась его обществом. Печальная история ее семьи научила тому, что серьезные отношения чувствующим ничего хорошего не сулят. Ярким примером стала мама, которая сохранила ей жизнь ценой своей. Саша с детства отрезала себя от малейшего намека на привязанность и зорко следила, чтобы Оксана «по дурости» никем не увлеклась.
Вторые роды для чувствующей смертельно опасны, но мама решила рискнуть, потому что очень любила отца. Оксана родилась здоровой и крепкой, но ей это стоило жизни. Саша любила напоминать, что именно она свела маму в могилу. Долгие годы Оксана не могла избавиться от чувства вины, несмотря на все бабушкины увещевания. Тем не менее, для неё история любви родителей тоже стала уроком. Никаких длительных любовных отношений и, тем более, детей.
В Институте 20 она все-таки влюбилась, но тут «на помощь» пришла Саша. Она не просто соблазнила парня, которым Оксана увлеклась не на шутку, но и здорово поломала ему психику. Сергей забросил танцы, вынужден был пойти работать на завод и вскоре спился. Это был единственный раз, когда бабушка вышла из себя и повысила голос. Наталья Валентиновна выговаривала сестре, как провинившейся школьнице. Саша держалась, как королева, идущая на казнь. Всем своим видом она изображала оскорбленное величие, как бы говоря: «Я пострадала за благое дело».
20
Институт Современного Искусства, г. Москва.
Оксана не думала, что когда-нибудь сможет её простить, но прошло время, и они снова начали общаться. Потихоньку, через раз и спотыкаясь, сёстры всё-таки помирились. Большей частью из-за Натальи Валентиновны. Бабушка была единственной, кого Саша любила кроме себя, хотя дождаться от неё признания казалось чудом. В тот день, когда сестра скажет: «Я тебя люблю», — не своему отражению в зеркале, небеса упадут на землю.
Сашин салон красоты — B'el Lavi 21 — относился к тем, где всё безукоризненно и невообразимо дорого. Стремление сестры к совершенству начиналось с дорогущего интерьера холла в кремово-бежевых тонах, вечно надраенных до блеска полов, и продолжался услугами лучших мастеров, которых Саша выбирала лично, отправляла на обучение в Европу и драла три шкуры за малейшую оплошность. Каждые два месяца они проходили аттестацию и держались исключительно на высоких даже для Москвы окладах и процентах. Изысканность и безупречное обслуживание для особых клиентов.
21
Bel Lavi (креол.) — красивая жизнь.
Оксана была здесь частой гостьей. Мастера её любили, потому что она не скупилась на чаевые и в отличие от сестры не вела себя так, будто все вокруг навозные мухи, и только она одна ласточка.
Сегодня
Выглядела она, как всегда, потрясающе. Светлое пальто сидело, как влитое, а волосы лежали так, будто Саша только что сделала укладку. Идеальный макияж, маникюр, как у модели, сошедшей с обложки журнала и взгляд монаршей особы, под которым с непривычки чувствуешь себя нашкодившим пажом.
— Наконец-то решила привести себя в порядок, — бросила Саша с одобрительной улыбкой, — похвально.
Оксана с трудом удержалась от того, чтобы не показать ей язык. Она следила за собой, и никто не мог назвать её неухоженной. Кроме Саши. Но рядом с сестрой можно было спокойно ставить американских актрис с красных дорожек Оскара, и те краснели бы от мыслей о своей несостоятельности.
Лена, администратор, сразу подошла к Саше, чтобы взять у неё пальто, но не успела и рта раскрыть, как услышала:
— Сделай мне кофе. Будь так любезна, нормальный. Я устала повторять, что кофемашина в моем салоне для того, чтобы кофе был похож на кофе, а не на бурду из «Старбакса».
Оксана вздохнула и переглянулась с администратором. Они точно друг друга поняли, вот только сама она не потерпела бы такое и за очень большие деньги.
— Может, ты перестанешь ко мне придираться, — хмыкнула она, когда Лена скрылась в коридоре, — хотя бы на людях.
— Я радуюсь за сестру, которой надоело выглядеть, как приезжей провинциалке.
— Передавай привет Мише, — процедила Оксана и с трудом удержалась от искушения хлопнуть дверью. «Музыка ветра» 22 отозвалась тонким переливчатым звоном на сквозняке и тут же потерялась в шуме мегаполиса.
Оксана плотнее запахнула короткую синюю куртку и поежилась под порывом весеннего ветра, откинула растрепавшиеся волосы за спину. Заметив автомобиль Семена, она поспешила к нему. После долгого поцелуя, которым они обменялись вместо приветствия, Оксана неожиданно даже для себя спросила:
22
Музыка ветра — ветряной колокольчик.
— Никак не пойму, у всех сестры такие мегеры, или мне просто не повезло? — в голосе прозвучала почти детская обида.
— Не думаю, — на удивление коротко отозвался он.
— Иногда мне хочется оказаться от нее подальше, — со вздохом призналась Оксана, — и никогда больше не встречаться. Это нормально?
Семен промолчал: из-под присохшей корки магмы впервые за все время знакомства плеснуло раскаленным добела гневом. Он не осознавал, что сейчас открылся ей, поэтому отстраненно улыбнулся — как ни в чем не бывало. Она не поняла, что произошло. Что сделала не так? Раньше Рыцарь так не отзывался на её откровенность.
Что осталось в его прошлом? Не сложились отношения с родными? С сестрой? Семен с силой сжал руль, и Оксана заметила.
— Извини.
— За что? — он внимательно взглянул на неё.
Оксана с ужасом поняла, что чуть не выдала себя.
— Что жалуюсь на родственников, — она улыбнулась и махнула рукой.
С Семеном было так просто оставаться собой, что временами она забывала о самом важном секрете. Ему нежелательно знать о чувствующих и сталкиваться с её миром. Он сильный, но некоторые вещи стоило обходить по касательной. Хватило и того, что Оксане пришлось рассказать об убийстве и косвенно упомянуть Демьяна.