Палач
Шрифт:
Как ему удается сочетать в себе полюса и не сойти с ума, для Оксаны оставалось загадкой. Она встречала людей-идеалистов, для которых мир делился на черное и белое. Их невозможно согнуть или сломать, только уничтожить. Она никогда не представляла, что ей будет настолько интересно с таким человеком. Или дело в Семене?
Диск закончился, но остановились они не сразу. Оксана смотрела в его глаза и не могла отвести взгляда. Словно танец сделал их единым целым. Она мысленно помотала головой. Что только не придет в голову в эйфории движения.
— А
— Танцевала здесь ты, — Семен впервые за все время их знакомства беззаботно улыбнулся. — А я прыгал вокруг тебя.
Она не сдержала смешок.
— Не скромничай.
Семен смотрел на неё так, что перехватило дыхание. Не от терпкого привкуса силы и предвкушения секса, а как у самой обычной женщины — просто от того, что он был рядом. Оксана хотела сказать, что танцевать может каждый, если практиковаться и довериться телу, но промолчала.
В машине Семен снова задумался, но в нем больше не ощущалось гнева или сомнений. Оксана чувствовала, как снова выстраивается привычная граница его внутренних стен, но не мешала этому. Сегодня она и так перешагнула черту, к которой не следовало приближаться.
Оксана представляла, как засыпает в его объятиях, и ей стало страшно. С одной стороны, она хотела пригласить его к себе и провести потрясающую ночь, с другой — оттолкнуть и вернуться на привычную для них двоих дистанцию.
— Спасибо за потрясающий вечер, — стоя в дверях квартиры, Оксана медлила. Их разделял не порог, а её сомнения.
Семен легко поцеловал её в губы и быстро отстранился. Слишком поспешно, как будто прочел что-то в глазах или… почувствовал? Оксана вздрогнула от этой мысли и потянулась к нему, но Рыцарь уже шагнул назад.
— Тебе спасибо, — ответил Семен, и добавил. — Увидимся.
«Останешься?» — спросила она.
«Конечно», — отозвался бы он.
И для них наступило иное завтра. Она никогда не узнает, как закончился вечер для тех двоих. Возможно, в той реальности Семен всё равно отказался и ушел. Или шагнул к ней, обнимая уже иначе — с привычной страстью, но гораздо теплее.
В этом пространстве-времени Оксана только поспешно прошептала:
— До завтра, — и закрыла дверь.
Он ушел сразу: она это почувствовала. Прислонившись спиной к двери, уговаривала себя выпить кофе и отправиться в клуб. Там она наверняка познакомится с каким-нибудь модным красавцем, или встретит кого-нибудь из старых знакомых.
Не обращая внимания на противную дрожь во всем теле, Оксана прошла на кухню прямо в куртке, затем вернулась через холл в комнату и упала на диван. Гулко ухало сердце, отбивая ритм одиночества, тишина звенела в ушах.
Нет, сегодня она никуда не поедет. Это всё равно, что запить выдержанное вино паленой водкой. Терпкий аромат послевкусия вечера ощущался повсюду. Оксана подтянула подушку под голову и закрыла глаза.
«Сегодня можно все. Только сегодня, а завтра все будет как всегда».
Значит, у неё осталось время на глупости. Например,
21
Сидя за столом, Геннадий выглядел расслабленным. Демьян знал, что эта обманчивая легкость бойцового пса перед броском. Стоит лишь дать ему команду. Высокий — под три аршина ростом, с резкими, грубоватыми чертами лица, высокими скулами и орлиным носом, руководитель службы безопасности был одним тех, кому при встрече с Демьяном не приходилось задирать голову. Звоновский остался единственным, кому нынче он доверял. Разумеется, не считая Анжелы, но она покамест ничего не знала.
Новостей не было никаких, хотя он поднял все свои связи. Полиция — ничего, Рэйвен — ноль. Стрельников на днях возвращался из Европы, но Демьян сомневался, что услышит что-то новое. Единственным, кто потревожил заводь затишья, был некий Семен Тихорецкий, с которым сблизилась младшая девица Миргородская. Она таскала парня с собой везде и всюду, хотя раньше избегала продолжительных романов. Досье на её бывших кавалеров, Демьян изучил сразу после смерти Филиппа, но не нашел ничего интересного.
В деле Тихорецкого на первый взгляд тоже не было ничего необычного. Русский по происхождению, нынче обладатель гражданства Великобритании: в девяностые уехал с родителями, когда бизнес отца начал трещать по швам, а подошвы дымиться. Работал детективом в полиции Брайтона, после несчастного случая с напарником уволился, перешел в частное охранное предприятие. Приехал в Россию, чтобы продать квартиру, оставшуюся после смерти бабушки. Мать, вдова, по-прежнему живет в Брайтоне, один из ребят Звоновского лично беседовал с ней и видел его фотографию на каминной полке.
Вроде всё чинно-мирно и примерно, но кое-что в Тихорецком не давало Демьяну покоя. Взгляд. Холодный, жесткий, отстраненный. Фотография не отражала его в полной мере, но Демьян был уверен, что при личной встрече прочтет в глазах Тихорецкого смерть. Он явно убивал, и неоднократно. Работа полицейского накладывает отпечаток, а за свою жизнь Демьян многое повидал. Если говорить о ближайших столетиях, то первыми приходили на ум менты-оперативники со стажем, и выходцы из Афганистана и Чечни. Детектив из Брайтона, который толком огня не видел, а после гибели напарника и вовсе сбежал в охранники — откуда в нем это?
— Возьми его на заметку, из вида не выпускай, — произнес Демьян, развернув досье, которое Звоновский принес ему утром, фотографией к нему. — На следующей неделе приведешь ко мне.
Тот кивнул, и Демьян по привычке ослабил галстук. Головная боль в последние дни сопровождалась тошнотой, накатывала приступами удушья. В такие моменты казалось, будто его посадили под купол парной, и медленно выкачивают воздух.
— Делом Альберта Нортона уже занимаются?
— Разумеется.
— Отлично. Держи меня в курсе, спасибо, — он бросил взгляд в сторону двери и давая понять, что тот свободен. Взяв со стола папку, Геннадий вышел.