Палач
Шрифт:
– Думаешь, твой интерес к бумагам двухлетней давности мог кого-то насторожить?
– Не в этом дело. Когда я полез разбираться в причинах смерти Гидеро, оказалось, что доступ к делам сотрудников ГУССа начальство закрыло, и для этого надо специальное разрешение у шефа. Я едва не дал задний ход, потому что шеф у нас тогда был последней сволочью, но на мое счастье Кукниса к тому времени поймали на махинациях с секретными данными, кого-то из наших загребли по его делу свидетелем, работать стало некому, вот нам и понараздавали жетонов на свободный допуск чуть ли не ко всем разделам. Я, конечно, сразу не полез – чего было зря светиться? Но когда все утряслось,
– Ни на что он не жаловался, бегал как гуль, да еще и по выходным в горы выбирался, чтобы отдохнуть от суеты. С этих-то гор его однажды и привезли в холщовом мешке. Целитель сказал, что при осмотре обнаружил на теле слабые следы воздействия какого-то заклинания, но Кукнис в приказном порядке велел это в протоколе не отражать. А причиной смерти написать недостаточность сердца. Потом у Кукниса у самого начались проблемы, и все Управление вскоре затрясли, как яблоню. И там порою такие вещи вскрывались, что целитель решил помалкивать, а то и его бы привлекли как соучастника. Пришлось его до беспамятства напоить, чтобы он выдал хотя бы это. И рассказал, кто запретил ему проконсультировался с темными коллегами на предмет сомнительной смерти сотрудника.
– с остальными что? – взявшись за другой протокол, спросил я.
– С кем именно?
– Со свидетелями по делу младшего де Ленур. Насколько я знаю, они все мертвы.
– Там все чисто, – отмахнулся Уорд.
– С виду где несчастный случай, где разбойное нападение… придраться абсолютно не к чeму, за исключением того, что все смерти произошли почти в одно и то же время и были связаны лишь с одним-единственным делом. Я об этом и мастеру Этору сказал, и его это, похоже, удовлетворило.
– Так. А что насчет убийства старшего графа де Ленур?
– Я так и не понял, как это было сделано, - сознался бывший сыскарь.
– Дом тогда уже был выставлен на продажу, но я нашел способ туда залезть и осмотреть кабинет и спальню. Ничего подозрительного – все было сделано чисто. Как с ним,так и с супругой. Если бы я был магом, может, и нашел бы какую зацепку, но у нас тогда даже визуализаторов не было. А из амулетов – лишь защитные да огненные. И то – не у всех.
Я ненадолго оторвал взгляд от бумаг.
– Но все же ты решил, что это было убийство. Почему?
– Из-за Гидеро. Если уж он сфабриковал дело по младшему графу,то где гарантия, что оно было только одно? Ясно же, что эти смерти связаны, он ведь не зря на все расследования напросился. Да и нетипично для благородной графини выбрасываться из окна собственнoй спальни. Леди, они ведь чаще вены себе режут. Или пилюли глотают. Но чтoб с третьего этажа сигать головой вниз да еще без гарантии убиться, но с очень большими шансами остаться калекой на всю жизнь… нет, в это я не верю. Хотя надо отдать должное тому, кто сдавал это дело на закрытие, эмоциональная подоплека ее поступка была прописана убедительно.
– Ты был знаком с Гидеро? – снова спросил я, откладывая в сторону очередную газетную вырезку.
– Знал его лично? До того, как он ввязался в эти дела?
– Да, - неохотно признался Уорд.
– И как впечатления? Он был хорош как следователь? Или с ходу выдавал обвиняемым цены на свои услуги?
Бывший сыскарь скривился.
–
– Ему могли за это заплатить? – ровно осведомился я, во второй раз изучая копию протокола вскрытия Гидеро.
– Нет, - удивил меня Уорд. – Я какое-то время присматривал за его женой, но не было похоже, что на них свалилось немыслимое богатство. Когда Оливер умер, Лорен Гидеро была подавлена, встревожена, даже напугана. И, хоть Управление выплатило ей приличное пособие по потере кормильца, они никогда не шиковали. А через несколько лет, когда старший сын доучился,и вовсе уехали куда-то на окраину,и больше я их судьбой не интересовался.
Я прищурился.
– Как, по-твоему, если Гидеро никто не платил за ложные данные,то могли ли на него надавить?
– Семью он любил, - подумав, ответил сыскарь.
– В жене и в детях души не чаял. Так что, если кому-то и удалось его на этом прижать,то ради них он бы мог, наверное, пойти на должностное преступление.
Я кивнул. В общем-то, у меня в отношении этого человека сложилось похожее впечатление. Во время следствия, естественно, меня его возможные трудности не заботили, но мужик и впрямь не походил на морального урода, способного ни за что ни про что отправить невиновного на плаху.
– Что еще мастер эйш поручил тебе сделать?
– По этим делам? Ничего. Он сказал, что результаты его вполне устраивают,и остальное oн найдет сам
– орошо. А по другим вопросам он тебя когда-нибудь привлекал?
– А то ж, – вздохнул Уорд.
– И не раз. Но я в итоге внакладе не остался, потому что за работу он хорошо заплатил.
– Что ему еще от тебя понадобилось?
Сыскарь открыл второй ящик стола,и выудил оттуда две новых папки. Каждая – раза в три толще, чем подборка документов, котоpую я почти долистал.
– Вот. Итог почти четырехлетней работы, которую я проводил, мoтаясь по всей стране в поисках нужных сведений.
– Что это?
– полюбопытствовал я, кoгда я он любовно сдул с папок пылинки.
– Полная… ну, насколько это вообще возможно… родословная на графа Кристофера де Ленур и его покойную супругу.
Вот уж когда я растерялся от неожиданности.
– ЧТО?!
– Ага, - c гордостью подтвердил Уорд.
– Мне даже из ГУССа пришлось увoлиться, чтобы заняться этой работой. Возни с ней было, скажу я тебе, до полного опупения. Четыре года на нее потратил. Всю Алторию исколесил. Кучу денежек за это срубил со старика. А три с половиной года тому он, представляешь, вернул ее обратно. И наказал отдать только тебе, если, конечно, ты когда-нибудь меня отыщешь.
Я в пoлном обалдении воззрился на два увесистых талмуда.
– Страницы пронумерованы, - тем временем торопливо добавил сыскарь, словно боялся, что не успеет похвастать собственными успехами.
– Пояснения на полях и на обратной стороне листов. Где не был уверен, поставил синие метки, где сведения достоверные – красные. Черным обвел уже мертвые ветки. Зеленым – ещё живые. Так что на, разбирайся. И скажи спасибо, что старый пьяница сумел ее для тебя сохранить.
Я на пробу взвесил одну из папок и мысленно покачал головой. Тяжелая. Такой точно убить можно. И само собой, что разбираться с этими данными я прямо тут не буду. Это же надо все разложить, рассмотреть, а где тут разложишь? Не на грязном же кухонном полу?