Палачи
Шрифт:
Я присвистнул:
– Наши флотские друзья весьма суровы...
– Я, конечно, был мальчишкой сопливым, - откликнулся Рольф, - но запомнил, как толковали о Зигмунде; как одни твердили, что недопустимо и на войне творить подобное зверство - сами слышали бабушку; а другие радовались, проведав, что нацистским выродкам прописали их собственное лекарство и дали попробовать, сколь сладко довелось норвежцам и прочим... Третьи считали, что Зигмунд попросту поиздевался над полковником...
– Не понимаю.
– Даже получив нужное разрешение, даже
– Спасибо, - сказал я.
– Идите вдоль шоссе, не ошибетесь.
Путь оказался неблизок, но шагать по гладкой дороге было нетрудно, и автомобильного движения в столь поздний час не замечалось. Некоторое время справа блестела водная гладь; потом фьорд остался позади, шоссе повернуло на полуостров, и за проволочной сетью ограды возникла взлетная полоса.
Дорога разветвилась.
Более узкая асфальтовая полоса потянулась направо, а главная устремилась влево, мимо аэродрома. Я двинулся по ней и очутился у немощеной, катком разглаженной стоянки, перед коей высилась каменистая громада, на гребень которой вела крутая лестница, различимая даже во мраке.
Видимо, сюда и карабкались местные жители, когда им приходило на ум полюбоваться взлетами да посадками летательных аппаратов. По описанию и положению судя, это и был пресловутый холм, назначенный для встречи с полупьяным инженерным гением.
Я поднялся и осмотрелся, предварительно глянув на циферблат. Ровно два часа пополуночи.
Облака - тяжелые, набрякшие влагой - стелились низко, сыпалась мелкая морось; ранее шести наверняка не рассветет, и на появление робкого хмельного человечка рассчитывать нечего. Если я не ошибся и рассчитал в точности, Эльфенбейн едва ли успел переправить сюда своих людей...
Я снова делал ставку на природу человеческую. С одной стороны, поденный расчет с наемниками весьма благотворно сказывается на вашем кошельке - не работают, не платите. С другой же - вы не властны распоряжаться подручными столь уверенно, сколь распоряжаетесь всецело от вас зависящими, на жалованье состоящими агентами.
Нанятые в темных закоулках Осло - или в любых иных вертепах - бандюги вряд ли повиновались бы приказу, предусматривавшему заведомо тщетную засаду на полуголой вершине, под ледяным арктическим дождиком. А если и ответствовали Слоун-Бивенсу неохотным, ленивым ja, то, будучи публикой разумной и небезразличной к удобствам, всего скорее притормозят не доезжая, оставят автомобильную печку включенной и убьют часок-другой в тепле и неге, прежде несли выбраться под морось и холод.
Поэтому я всматривался в туман и тьму неспешно и внимательно. По справедливом рассуждении: коль скоро меня упредили,
Поближе к шоссе, у внешнего склона, обреталась каменная россыпь, весьма удобная, чтобы следить и за вершиной, и за дорогой одновременно. Я забрался поглубже, устроился меж большими глыбами, приготовился выжидать.
Четыре часа - изрядное время, особенно когда коротаешь его под открытым небом, среди отсыревших кусков гранита, глухою ночью, в относительно легкой одежде.
По счастью, ночь выдалась безветренная. Задуй ледяной бриз - я едва ли дотянул бы до рассвета. От сыплющейся из поднебесья влаги укрывала нависавшая над головой скала, но я уже успел вымокнуть, путешествуя пешком без плаща и зонта. По здравом рассуждении, следовало запастись парой охот, ничьих ботфортов, теплым бельем и водонепроницаемой паркой на гагачьем пуху. Вместо перечисленного, на мне были надеты легкие туфли и довольно изящное пальто: надежные, прекрасные вещи, вполне способные предохранить и согреть во время тяжкого странствия от порога до лимузина - однако не более и не далее. Также я обзавелся лайковыми перчатками и фетровой шляпой.
Чисто сыщицкий, или шпионский костюм, чрезвычайно мало соответствовавший нынешней задаче.
Ночь я провел не самую приятную в жизни.
О четырех часах я размышлял, на всякий случай, дабы не слишком залязгать зубами и не завыть на потонувшую в тучах луну, коли ненароком обманусь в ожиданиях. А на самом деле доктору Эльфенбейну и/или/ его прихвостням следовало появиться гораздо раньше. Выбора у геологического светила не замечалось, если только Слоун-Бивенс не превзошел меня по всем и всяческим статьям, не опередил в быстроте соображения полностью, не предугадал чего-либо мною не предугаданного...
Но Эльфенбейн вряд ли был сверхчеловечески разумен - это изрядно утешало и подбадривало...
Явились они в машине с потушенными фарами - длинная черная тень скользнула по ночному шоссе. Бесшумно замерла у развилки. Исторгла из непроглядного чрева две темные фигуры, чуть различимые с большого расстояния. Прекрасно. Денисон говорил о троих "гориллах".
Втроем и явились, включая водителя. Не думалось, что Слоун-Бивенс отправится руководить войсками лично: даже великолепный и неустрашимый Карл Двенадцатый не смог распоряжаться под Полтавой, будучи болезненно ранен в пятку. Изнеженный кабинетный червяк тем паче не появится на поле брани.
Автомобиль укатил. Двое наемников остались у обочины. Видимо, держали военный совет.
Затем один из новоприбывших направился к скалистой возвышенности, которую я отверг в качестве наблюдательного пункта именно из-за очевидного и несомненного, бросающегося в глаза, удобства. Другой растаял где-то возле стоянки.
Скрадывать подобную дичь несложно. Я не ручаюсь, что Эльфенбейн подобрал их в оживленной столице, но думаю, не слишком удаляюсь от истины. Субъекты были городскими выкормышами до мозга костей.