Палачи

Гамильтон Дональд

– Превосходно, забирайся в машину, - велел я Грете.

Когда барышня Слоун-Бивенс очутилась за рулем, а я устроился рядом, я продолжил:

– Заводи мотор, поезжай прямиком к посадочной полосе. Автомобиль останови капотом в сторону моря.

Вокруг не замечалось ни души. Может, и не должно было замечаться, если ранних рейсов не предвиделось. А возможно, Мак подергал за лишь ему ведомые ниточки, и очистил мне арену деятельности. Формальности, сообщил накануне Рольф, будут улажены...

В нескольких сотнях ярдов за взлетной полосой поблескивало море. Скалистые

острова живописно подымались над зеркально гладкими хлябями, утесы достигали высоты, на которой, казалось, уже пора бы выпасть и лежать нетающему снегу, но пейзажи занимали меня сейчас менее всего.

Я размышлял о тоненькой бледной девице со странными зеленоватыми глазищами; однако и Диана в немедленные заботы мои не включалась. Агентами жертвуют по мере нужды - это железный закон, припомнил я не без горечи. Никто не существует вечно.

Тем паче, имея глупую неосторожность связываться с изобретательными, дерзкими, беспощадными субъектами вроде отставного капитана Хэнка Приста.

Или меня, Мэтта Хелма.

Утешало единственное. Обретя в персоне Греты Эльфенбейн рычаг и точку опоры в персоне доктора, я, пожалуй, сумею с течением времени выковырнуть малышку из плена. Если останется время. И если Сама Диана проживет достаточно долго.

Я нахмурился: рокот звучал не совсем привычно. Поглядел на приближающийся летательный аппарат, и увидел его очертания в редеющем тумане, и понял: это вообще не аэроплан.

Вертолет.

Ну и что? Рольф упомянул "птичку". А это могло значить все что угодно - от крохотного безмоторного планера до дирижабля.

Геликоптер.

Великолепно.

Я надеялся и рассчитывал, что самолет опишет круг над свольверским аэродромом, дабы экипаж оценил обстановку внизу и не сотворил нечаянной глупости. Геликоптер же попросту зависнет, пилот осмотрится и лишь потом совершит безопасную посадку.

– Сверни-ка чуток, вон туда!
– распорядился я. Грета повиновалась. Я перегнулся, нашарил выключатель фар и промигал: три точки-два тире. Как условились. Девушка не попыталась воспользоваться неуклюжим положением, в котором я очутился на несколько секунд, и правильно сделала. Но после произнесла с неподдельным презрением:

– Итак, вы улетаете, покинув напарницу на милость моего отца?

– Совершенно верно. А на что иное, собственно, рассчитывал дражайший папенька?

Поколебавшись, Грета передернула плечами, осознала: уже не время играть в секретность. Поздно.

– Вы же сами видели, наверное, поняли. Устранить миссис Барт, а взамен подсунуть меня. Тем двоим надлежало вмешаться, коль скоро вмешаетесь вы. Конечно, противника собирались обезвредить еще до моего прибытия, но мало ли как поворачивается? И повернулось... Я получила бы материалы, Зигмундовский сифон и материалы о нефтяных скважинах в Торботтене. Собственно, получила. Вы остались бы при Экофиске и Фригге, но мы захватили Мадлен Барт и намеревались их выторговать...

Грета осеклась, ибо я захохотал.

– О, боги! Боги античные и языческие! То есть, я послушно вручил бы Слоун-Бивенсу...

– Кому?!

– Папеньке вашему! Послушно вручил

бы ему оба конверта, чтобы возвратить невредимой свою ненаглядную напарницу? О, Господи Боже мой! Сколь же незаслуженно высоко я оценивал профессиональную сообразительность этой банды!

– Получается, вы?..

– Мы не признаем понятия "заложник", милейшая. Не можем дозволить себе такой роскоши. Стараемся уведомлять: не хватайте, не воруйте людей ради выкупа _ его не уплатят. Папеньке следовало бы навести немного более основательные справки.

– Вы покинули бы Мадлен в беде? Бросили на погибель? На растерзание?

– При необходимости. Но пока не вижу подобной нужды. Я ведь заручился бесценной дочуркой, а одна юная красавица ничуть не выносливее и не бессмертнее другой. Папенька умен и вряд ли осмелится... Только не думайте, будто Мадлен - ваша страховая гарантия. Создадите ненужные затруднения - пристрелю как собаку, вышвырну вон, и пускай миссис Барт печется о себе сама. Она оплошала. Субъекты, которые, имея револьвер и вдоволь зарядов, попадаются в лапы неумелой бестолочи вроде Эльфенбейна, малополезны для нас. И пускай выкручиваются из беды, как умеют... А, кстати! Из чистого любопытства спрашиваю: сколько пуль выпустила девица прежде несли сдалась?

– Ни единой, мистер Хелм.

– Благодарю. Все понятно.

– Видите ли, когда в комнату ворвались, у миссис Барт уже не было револьвера.

Я открыл рот, но вовремя осекся. Грета скосила глаза, продолжила:

– По великой удаче, перед самым нападением она ссудила своим оружием капитана Генри Приста. Он засунул револьвер за брючный ремень, стоя прямо на пороге. Поблагодарил миссис Барт, пообещал тотчас вернуться и ствол возвратить. Естественно, папины люди сразу использовали счастливый случай и ринулись напролом, со всевозможной прытью.

Я сделал глубокий, очень глубокий вдох. Не менее глубокий выдох. Потом ответил:

– Большое спасибо. Теперь последний вопрос: в автомобиле приехали три наемника. Двоих я обезвредил, один остался за рулем и отогнал машину. Куда он пропал? Я ожидал неминуемой перестрелки. Помедлив, девушка засмеялась:

– Ладно, скажу. Теперь это неважно... Папа, видите ли, проникся к вам известным уважением. Конечно, мистер Норман Йэль из компании ОНЕКО находится рядом, однако особо рассчитывать на его услуги в качестве телохранителя было бы опрометчиво. Третьему человеку велели немедля возвращаться и стоять на карауле - вдруг вы ускользнете и решите вцепиться отцу в горло?

Я ухмыльнулся:

– Всегда говорил: хорошо иметь репутацию злодея! Удобно... Что ж, сударыня, выбирайтесь, идите прямиком к винтокрылой пташке.

Пташка обладала весьма внушительными размерами и выглядела способной поднять на постромках небольшого слона: такое проворство и поворотливость обеспечиваются лишь исключительно мощными двигателями. Последнюю из подобных мною виденных машин украшали опознавательные знаки американских военно-воздушных сил. Частный же четырехместный геликоптер наверняка стоил не меньше миллиона и придавал своему владельцу несомненный общественный вес.