Палуба
Шрифт:
“А этот парень ничего, добрый, — отметила про себя Риган, улыбаясь через стол мужчине в очках. — Так, а ты что из себя представляешь, Камерон Хардвик? — задалась она вопросом. — Симпатичный, хорошо одет, к тому же в том возрасте, который так привлекает женщин. Наконец, путешествуешь в одиночестве. Почему? Скорее всего, ты все же какой-нибудь негодяй”.
Знакомство продолжалось. Риган была рада, что собравшиеся за столом просто-напросто называли свои имена. Последними представились мужчина в очках и его спутник.
— Меня зовут Дейл Кохун, — сообщил мужчина в очках. Он говорил от имени обоих. — А это мой друг, Кеннет Майнерд.
— Рад с вами всеми
— Бедняжка Кеннет, — голос Дейла был полон любви и сочувствия, — я таскаю его за собой по всей Европе в поисках предметов антиквариата для моего магазина. Живем мы оба в Сан-Франциско.
— Антиквариат! — радостно сверкнули глаза Вероники. — Я обожаю ходить по всяким антикварным магазинчикам.
“Да ты, вероятно, лишь этим в своей жизни и занимаешься, — подумала Риган. — Только покупать-то ничего все равно не покупаешь. Единственная антикварная вещь в твоем Ллевелин-холле — это водопроводные трубы”.
— А вы кто по профессии, Кеннет? — спросила Вероника.
“Она точно может работать детективом”, — заметила Риган.
— Я — парикмахер, — гордо ответил Кеннет. Принесли напитки. Камерон Хардвик заговорил о чем-то с леди Экснер. Гевин Грей выслушивал поток вопросов, которыми одолевали его Марио и Иммакулата, интересуясь буквально всем, что происходит на корабле.
Риган оглядела зал. Лайнер грациозно двигался по ночным волнам. Помещение было окрашено в зелено-голубые цвета океана. По обоим бортам стены ресторана были сделаны сплошь из стекла. Ярко светила луна, как будто скользившая по темному морю. Все столики были уже практически заполнены, между ними сновали официанты, принимавшие заказы и подносившие блюда на серебряных подносах. Дворецкий с впечатляющего вида тяжелой церемониальной цепью на шее театральным жестом откупоривал бутылку “Дон Периньона”. За столиком для двоих некоторые пары улыбались друг другу, а некоторые, напротив, выглядели так, как если бы они исчерпали все темы для разговора лет двадцать назад. Скрипач степенно расхаживал между столиками, твердо удерживая деку скрипки могучим подбородком. “Интересно, как поступают скрипачи с маленькими подбородками, — подумала Риган. — Их, наверное, мучают страшные боли в шее”.
Риган оглянулась через плечо. Со своего места увидеть Нору и Люка она никак не могла.
— Они в углу, за столиком, который спрятан от нас колонной, — неожиданно прошептал ей Гевин Грей.
Риган удивленно уставилась на него.
— Что вы сказали? Он подмигнул ей.
— Я хороший друг вашей матери и отца, — прошептал мужчина, — я только что выпил с ними по стаканчику в коктейльном зале, и они мне поведали об угрозе, которая над вами нависла. Я готов оставить нашу маленькую тайну между нами. — Он взял руку Риган и тихонько пожал. И опять подмигнул.
На этот раз Риган, правда, засомневалась, уж не нервный ли тик у сидящего рядом мужчины. Кое-как она вытащила свою руку из его ладони. Одновременно тоже попыталась ему подмигнуть, но вовремя поняла, что выглядеть это будет слишком глупо.
— Риган, тебе что-нибудь в глаз попало? — спросила Вероника.
— Нет, все в порядке. — Нервным, быстрым движением Риган схватила свой стакан. “Хотелось бы мне доверять этому типу”, — подумала она.
Официант принял их заказ на обеденные
— Да, еще мы хотели бы попробовать эти ваши закуски из крабов.
За обедом разговор то объединял собравшихся за столиком, то разбивал их на группки, где у каждой была своя тема. Сильви Арден оправилась от постигшего ее разочарования по поводу немногочисленности одиноких мужчин за столом и со знанием дела принялась обсуждать с Дейлом Кохуном особенности мебели эпохи регентства. Марио же не произнес за весь обед ни единого слова. Он только довольно урчал, поглощая одно блюдо за другим. И даже промокнул подливку кусочком чуть подсохшего грубоватого хлебца на своей тарелке.
Кеннет с потрясающим терпением выслушивал Иммакулату, живописавшую своих прелестных внуков: Консепсьон, “которую как бы назвали в мою честь”, и Марио Третьего, “точную копию своего отца”. Иммакулата даже заставила Марио Большого достать из бумажника фотографии внуков и показать их всем присутствующим. Риган улыбнулась, глядя на снимки двух пухлощеких карапузов.
Вероника на фотографии не обратила ни малейшего внимания. Она была страшно занята попытками хоть как-то зажечь одну из своих слежавшихся сигарет. Она передала снимки Камерону не глядя, пробормотав вежливые комплименты. Хардвик смотреть не стал, скривился и сунул их дальше по кругу Сильви. Официант бросился было помогать Веронике, продолжавшей сражаться с зажигалкой, но она умудрилась справиться и без него: после долгого пыхтения, глубоких вдохов и выдохов, крошечный огонек все-таки вспыхнул на конце ее несчастной сигареты. Выполнив эту задачу, Вероника со всей своей энергией принялась повествовать о том, как покойный сэр Джилберт обожал “кон-о-вен”. После этого она перешла к описанию всяческих подробностей из жизни супруга. В результате оказалось, что сэр Джилберт был страстным приверженцем искусства ренессанса и к тому же еще писал прекрасные стихи.
Когда, наконец, Вероника решила чуточку передохнуть, этим не преминула воспользоваться Сильви, быстро сменившая тему разговора. Она спросила Гевина о том, не нашелся ли тот браслет, что был утерян одним из пассажиров в ходе прошлого круиза.
— Нет, насколько я знаю, — ответил Гевин. Голос ее прозвучал немного натянуто.
— Мне об этом рассказал один из стюардов, — сообщила Сильви. — Я была на нескольких круизах с этой миссис Уоткинс. Она всегда навешивает на себя украшений столько, что порой выглядит, как новогодняя елка. Но браслет, который она потеряла в этот раз, был действительно вещицей выдающейся. Объявили даже вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов тому, кто найдет его.
— Так как же это произошло? — заинтересованно спросила Вероника.
— Гевин, ты же присутствовал при этом. Расскажи, — сказала Сильви.
— Ну что ж, я просто был в это время на корабле, — ответил Гевин, как бы оправдываясь, но потом тут же перешел на обычные свои интонации гостеприимного “хозяина”. — Видимо, браслет свалился у нее с руки. Произошло это в тот вечер, когда капитан устраивал один из своих приемов Так что ничего неизвестно. Поднять оброненный браслет мог кто угодно.