Память любви
Шрифт:
Она покачнулась, чувствуя, что сейчас упадет в обморок.
– И все?
– Не совсем, – мягко возразил Лусио. – Ана, ты должна знать. Есть кое-что еще. Томас не может ехать один.
Ана взглянула на Лусио и Алонсо. Что это значит?
Томас болен? Или с ним случилось что-то плохое?
– Скажи, его
– Нет, ничего подобного, хотя он многое пережил, четыре года скитался из дома в дом, из приюта в приют.
У Аны заныло сердце. Подумать только, через что пришлось пройти Томасу. У нее было много вопросов, ей так много нужно узнать, но она не будет делать этого сейчас, когда Томас стоит рядом, как маленький солдат.
Лусио кивнул Алонсо, тот медленно отошел, и из-за него появился еще один маленький мальчик.
Ана открыла рот от удивления, а Лусио крепко обнял ее. Еще один ребенок?
Лусио ободряюще улыбнулся малышу, который отчаянно пытался спрятаться за Алонсо.
– В прошлом году в приюте Томас подружился с этим мальчиком. – Лусио говорил низким, мягким, обнадеживающим голосом. – Томас считает, что Тулио его брат, и защищает его. Алонсо может подтвердить, как они близки.
Минуту все молчали. Сердце Аны бешено колотилось.
Лусио взглянул на Анабеллу.
– Я бы не хотел разлучать их. – Их глаза встретились. – Но я не буду настаивать. Выбор за тобой.
А есть ли у нее выбор? – спросила она себя, видя как Томас – их Томас – подошел к Тулио и взял его маленькую ручку в свою.
Томас был светлым как Ана, а в Тулио текло больше индейской крови, у него были прямые густые черные волосы, большие темные глаза, красивая золотистая кожа.
Тулио был еще совсем маленьким, не больше двух – двух с половиной лет.
– Значит, у нас будет два мальчика, – мягко сказала она.
– Мы должны о многом подумать, –
– Нет. Мы берем их обоих.
– Я знаю, ты была против усыновления, и я не хочу навязывать тебе этого, особенно сейчас, когда ты так устала.
– Молчи! – Она схватила его за руку и покачала головой. Было смешно даже спорить об этом. Между ними нет никакой разницы. Томас наш родной сын, но он чужой нам, так же, как и мы ему. Нам потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу.
Если он любит Тулио, они должны оставаться вместе. Они должны быть братьями.
– Мы не должны принимать решение сейчас.
Но они примут решение сейчас. Они оба это знали.
Она видела его взгляд. Он не хотел ни на чем настаивать, не хотел принуждать ее. Ана чувствовала, что Лусио хочет того же, что и она, и ей овладело чувство любви и нежности к нему. Он был ее воином. Ее принцем. Ее вождем.
– Теперь все изменится, – сказала она, глядя на мальчиков, стоявших плечом к плечу, крепко взявшись за руки. Они спокойно и решительно смотрели в неведомое будущее.
Внутри у нее все перевернулось. Дети не должны быть такими смелыми.
– Все уже изменилось, – ответил Лусио.
Глаза Аны наполнились слезами. Это была правда. Когда они узнали о Томасе, в их жизни все перевернулось. Они уже не были прежними Лусио и Анабеллой. Романтика, любовь, страсть отошли на второй план. Теперь главным в их жизни стала семья. Теперь им требовались сила, любовь, мужество, надежность.
И надежда.
Ана опустилась на колени и долго смотрела на мальчиков, их маленькие лица и торжественные глаза – пару черных и пару зеленых, потом улыбнулась сквозь слезы:
– Привет, Томас и Тулио. Меня зовут Анабелла Круз. Я ваша мама.