Панцирь

Гардеев Андрей

— Любовь к искусству. Деньги, билеты, тотализатор. Новые рабы. Благодарность Архонта, нелюбовь к Советнице. Причина может быть какая-угодна и watt даже несколько сразу…

— А других “любимчиков” у тебя нет?

Он засмеялся:

— Есть… Как же им не быть. Поэтому и веселее, когда они сталкиваются между собой. И там уже получается чемпион. Так ты согласен, Молодой?

Видимо просто варианта, где его цэры меня до смерти забивают —

нет.

Уже хорошая новость.

Либо с его точки зрения — это просто не честно, если он идиот, либо из-за их “любви” с Советницей дело могли раскрутить и рисковать, подставляться по ерунде он не хотел. Второй вариант — более вероятный. Думаю, того из кого ты делаешь украшения — приниматься всерьез сложно.

Так-то он мог придумать что угодно. Взять любые баллы, но, конечно, вряд ли его цель засудить. К тому же от засуживания есть прекрасная защита — просто убивай всех оппонентов; присуждать победу мертвецу — неприлично, в некотором роде даже проблематично. Но формат судейства странный. Да, мог накрутить что угодно.

Мог, но какая разница?

— Согласен.

Распорядитель нажал что-то в нижней части стола, сказал:

— Вот и запись.

— А это зачем?

— Для властей, — пояснил Распорядитель. — Если ты погибнешь на Арене, чтобы лишние вопросы меня не напрягали.

Даже без таланта хади к эмпатии, я слышал насмешку.

В принципе, мне все равно что он себе напридумывал. Я в накопительство играться не собирался, просто убью его и найду синтез. Не выйдет отыскать, что ж, Мать меня поняла бы. Устранение Распорядителя стало задачей приоритетом выше.

Глава 24

Безопасность

Она провела пальцем по моей груди.

— О, Небо — это топор? — движение вверх, к шее. — Нет. Тогда бы рана не тянулась на всём протяжении… но что это могло быть? Эй, Воитель, не уснул?

— Нет.

— Это был кнут?

Большущие зеленые глаза внимательно следили за мной.

— Я без понятия.

— Это точно кнут.

— Ерунда, Касс.

Она наморщила вздёрнутый носик, усеянный веснушками:

— Почему?

— Какой кнут пробьет панцирь?

— Глупый, — сжала мое лицо ладонями и посмотрела в глаза. — Просто, когда тебя им били, ты был голый.

Рассмеялась.

Угрюмо молчал. Она много болтала — я в таких вещах слаб.

***

— У фуркатов принято, к первому встречному в постель прыгать?

Погладил рыжие волосы.

На короткое время почувствовал спокойствие, но потом в субличностях опять забилось беспокойство об Идоле.

Бездна.

— …

Это всё из-за того, что ты Первый шип Сар.

Сохранять нить диалога было сложной задачей.

— Ты небось, это каждому говоришь.

Кассандра ткнула меня кулаком в грудь:

— Это что ты так меня шлюхой назвал?

— Назвал как назвал…

— А твои какие оправдания? Ты не сильно то сопротивлялся.

— Ты ввалилась сюда, женщина, когда я мылся.

Фыркнула:

— Недостаточно. Мог и уйти меня попросить.

— А ты бы ушла?

— Нет, конечно, — засмеялась. — С моей стороны — это тактический приём. Вам же нургусам боевитым нравятся тактические приёмы, возбуждают они вас. Нужно было застать тебе без панциря. Говорят, без панциря вы размягчаетесь. Так и есть. Так что придумай другую отговорку.

— Ладно… тогда так: у меня два с половиной века женщины не было, пойдёт?

Она посмеялась:

— Дурак.

Какое-то время лежали молча.

— Расскажи мне про Распорядителя, — попросил я.

— Умеешь ты настроение испортить, — поморщилась. — Что ты хочешь узнать об этом бескрылом?

— Ваши ведут с ним дела?

— Да, ханы и бури периодически засылают кого-то.

Удивился:

— Ханы и бури?

— Старшие обозначения. Сначала ты — мелкий, чагатай, потом туя, потом од, потом либо хан, либо если речь о женщине — бури.

— А ты у нас туя?

Она посмеялась.

— Комплементы делать умеешь. Я од, конечно.

— А сами старшие не ходят?

— Они уже ни к кому кроме Отца Бхавина не ходят.

— Так кто он?

— Отец Бхавин или Распорядитель?

Издевалась.

— Распорядитель.

— Преступник, сделавший слишком много удачных движений. И все. Грязный привязанный, от которого сблевал бы и амтан, — в отвращении она высунула язык.

— А что про маску думаешь?

— Пустая болтовня. Вонючие слухи. Говорить можно что угодно — это трёп. Не верю в то, что этот хагас таскает дхальские кости. Мерзость. Как бы тогда наши с ним дела вели?

— Ну, как-то вот ведёте.

— Брось.

— Это и есть дхальские кости, Касс.

— С чего ты взял?

— Я с ним встретился. На маске кости. Очевидно.

Она нахмурилась:

— Может удачная подделка?

— Может. Но делал ее тот, кто знал, как оно все выглядит. Обычно, в дикой природе так сказать, на костях есть мешающие разглядеть их штуки: плоть, мышцы и кожа.