Панцирь

Гардеев Андрей

Лифтовый короб привёз нас наверх.

Вечерело.

Пока мы шли за легионерами, Батар шепотом спросил:

— Какой у нас план, Тан?

— Посмотрим, поглядим. Отбиваемся — отбиваемся, если всё плохо — валим.

— А что с солдатами?

Опознал в голосе Батара осуждение.

Недоуменно посмотрел на него.

— А что с ними?

— Вдруг они помешают уйти.

— Ну, убьём их тогда, — я, честно говоря, не понимал в чём смысл вопроса.

— Но…

— Это их проблемы, Батар, — перебил и положил руку ему на плечо, жест должен был

успокоить. — Пусть думают кому мешают, думают, что делают. Наша цель важнее Изота и важнее жизни вставших на пути. Привыкай.

Нас привели в одну из внутренних башен лифтовой зоны. На первом этаже низенький интендант выдал ампулы сомы, по одной штуке на каждого, еще выделил пять ружей и три мушкета; каждому раздали по крупному подсумку с пулями, капсулями и фильтрами.

Нас оставили у бойницы на третьем этаже; принялись ждать.

Виток круговой лестницы вверх и вниз, покачивающаяся лампа с огрызками грибной шляпки. Те распространяли тусклое свечение из-за стекла.

С нами на этаже еще трое новобранцев из сероформенных. Совсем зеленые, до неприличности хилые. Молодые, сопливые. Судя по языку тела, особо счастливыми не были; на них чёрные щекастые маски старого образца. Первое для них Эхо.

Мы по очереди заглянули в бойницу.

— Бездна, — выругался Востр.

Согласен.

Тел Идола тысяч пять.

Кряж покачал головой, размышляя вслух:

— Первая весточка. Кукол мало. Разведка? Может.

Пять полковых коробов. Идол сформировал идеальный порядок. В центре каждого из построений — фигур тридцать несли длинные штандарты, обвешенные концентрат-семечками.

Периодически я видел мельтешащие чёрные фигуры Палачей. Они то курсировали внутри короба, то вырывались наружу и оббегали строй вокруг. Двигались будто чуть асинхронно движению остальных.

— Отобьемся? — взволновано спросил Батар.

— Мне-то откуда знать. Поделился бы кто с нами, сколько у местных сил в распоряжении.

Мы приняли сому.

— Может я? — указал ладонью на бойницу Кряж, изобразил пламя ладонью. — Щиты. Удары.

Покачал головой:

— Если сильно хочется отбирай бойницу у молодых, — кивнул на новобранцев. — Но не советовал бы, не распыляйся попусту.

Он кивнул.

Вскоре войско Идола подошло на расстояние стрельбы артиллерии и баллист.

Громыхало знатно, но только где-то по бокам. На нашей башне пушек не было. Постройка не тряслась.

Орудия отрабатывали хорошо: стрелы сбивали по несколько тел за раз; снаряды цепляли их десятками, раскидывая взрывами искорёженные фигуры.

Из построений вылетала и ответка, но она не впечатляла. Отбивался Идол тонкими воле-конструктами белых лучей, синюшных звёзд и чёрных дуг. Все врезалось в стены и башни, осыпаясь желтушной шелухой вниз. Оставались только яркие следы. Судя по всему, крепостные сооружения защищены; и хоть полноценных оракулов на службе Изота не было, Советница — или кто там у них отвечал за обороноспособность —

закупиться в Банаре заряженными артефактами, оплетенными волей, или выкупить соответствующие услуги, все-таки додумались.

Идол подошёл ближе, и артиллерия ударила картечью. Куклы рвались на куски, отрывались конечности. Там, где попадания были особо сочными, кровавая взвесь замирала в воздухе.

Желчь довольно урчала из динамика.

Снизу и сверху заработали ружья и мушкеты, но вклад, вносимый ими, в сравнении с орудийным — понятно минимальный.

Я стрелял, пытаясь поразить фигуры, нёсшие чумные штандарты. Не знал, что куклы планировали делать с ними. Было ли это оружием или еще чем-то, просто целиться в таких “флагоносцев” проще.

Остальные бойцы Длани перезаряжали отстреленные оружейные единицы. Пытаться повредить мечущихся Палачей — бесполезное занятие. Я отказался от этой идеи после первого же выстрела. Подцепить рыжие шары в грудинах с такого расстояния — нереально.

Коробы приблизились еще на две сотни шагов. Здесь они распались, превратившись в волну. Тогда со стен и ворот загрохотали тяжелые винтовки и револьверы. Иногда особым громом взрывались крепостные ружья, усеивая большие участки впереди мелкой картечью. Она конечности не срезала, но продвижению врагов мешала.

Внутри башни все застлал пороховой дым, дышать стало невозможно.

Когда враги подошли к стенам и воротам, новобранец слева от нас дернулся, сорвал маску. Глаза его заполнило рыжим. Он прикоснулся, посмотрел на стекающее с век чумные капли — улыбнулся, и тогда был захвачен полностью; на лбу в секунду, с омерзительным скрежетом, напоминающим дробление костей, пророс мясной барельеф.

— Хагас не выпил сому, — истеричный комментарий со стороны, от одного из его товарищей.

— Танцор, какая вс… — начал было Идол, но слушать я не собирался.

Выхватил Центурион и прострелил захваченному голову.

Люди вернулись к бойницам.

Идол понял, что ничего сделать башням, воротам и людям на них не получится. Из оружия у тел по большей части холодняк, старые варианты мушкетов и кулеврины. Таким штурмовать фортификации — само собой тяжело. Отстреливались, конечно, но к серьезным повреждениям или потерям — это не приводило. И тогда Идол сменил тактику — часть кукол, должно быть, четверть двинулась к обрыву. Там и те штандартоносцы.

Действительно, зачем штурмовать лифты?

Между башнями почти нигде нет защитных укреплений. Просто нужно рухнуть на понравившийся Круг. Тела посыпались вниз.

Что уж было дальше — не знал.

Поморщился.

Нутро свело от гнусного чувства.

Поражение?

Абсолютно верно.

— Гнилая свистопляска, — прохрипела Желчь. — Ожидал такое, Громила?

Честно говоря, да.