Папина содержанка
Шрифт:
Мне очень хотелось назвать Максим отцовской подстилкой. Такая она и есть. Ворвалась в нашу спокойную домашнюю жизнь, перевернула её с ног на голову, а теперь ещё и неуважительно относится к моему отцу. Вот почему он, крупный бизнесмен, такое терпит? Да запросто мог бы купить себе этих мажорок целую охапку! Но нет, прикипел сердцем к одной, а та где-то шляется в такой важный вечер.
Высидев около часа и поняв, что моя очередь поздравлять ещё не скоро, я вышел во внутренний двор ресторана на перекур. Достал свои тонкие и коротенькие «женские»,
– Здорово, потомок! – послышался позади молодой женский голос.
Я обернулся в желании дать тому, кто сотворил со мной такое, по морде. Но…
Стоило моим глазам соединиться с взглядом этого человека – им оказалась молодая стройная девушка, как я вдруг каждой клеточкой своего тела понял, что… пропал бесповоротно и окончательно. Она! Мажорка!!! Я буквально утонул в этих голубых насмешливых глазах, которые смотрели на меня с легким прищуром. Передо мной стояла безумно красивая девчонка в короткой кожаной куртке, держащая банкирский шлем в руке. Её губы были растянуты в улыбке, обнажившей ослепительно белые зубы.
– Я – Максим, – представилась она, протянув мне руку. – Можно просто Макс.
Я машинально пожал её, не в силах оторвать взгляда от чудесных искрящихся глаз.
– Я – Саша, – все, что смог выговорить, поскольку во рту внезапно пересохло.
Глава 2
Со мной такого прежде не случалось. Никогда. Абсолютно. Чтобы я, вот так просто, лишь посмотрев на девушку, влюбился без оглядки? Припомнить не могу. Да, мне и раньше приходилось чувствовать какое-то жжение в груди, когда нравились девочки в школе. Или пара симпатяжек в университете. Но чтобы вот так, сразу… Я был в полнейшей растерянности.
Нет, я был в глубоком шоке, потому что… она же подруга моего отца! У них роман, причем давно, и мне нельзя туда соваться. Но тогда почему в моем мозгу отпечатался взгляд этих ироничных голубых глаз?! Да не оставил след, он просто выжег у меня там клеймо прямо на сердце, и оно дымилось, сладко побаливало. Вот так и стоял соляным столбом, не в силах пошевелиться, так и пялился на Максим.
– Дырку во мне прожжешь, – сказала она, усмехнувшись.
Я мотнул головой, сгоняя наваждение.
– А ты… разве не должна быть там, с… отцом?
– Кому отец, а кому и папик, – колко ответила мажорка.
Папик?! Она называет моего папу таким вот… отвратительным словом? Ужас какой. У меня сжались кулаки, захотелось крепко стукнуть Максим по физиономии. Вот взять, размахнуться и влепить… прямо кулаком по этому… такому красивому, гармоничному, прекрасному, загорелому лицу… Боже, что я несу! Но разве можно на такую красоту руку поднимать?
– Ты не ответила, – буркнул я. И, чтобы продемонстрировать мажорке, какой я на самом деле взрослый, глубоко затянулся. Да так сильно, что легкие мои трубочкой свернулись, отвергая такое огромное количество зловонного дыма. Я закашлялся,
Я грязно выругался.
– Ой, Шурик, ты выражаешься, как сапожник, – опять сыронизировала Максим.
– Не твоё дело, – буркнул я. Ещё она меня жизни учить будет и этикету. – Так чего ты тут, а не там? – в голосе моем было столько презрения, что мажорка просто обязана была его почувствовать. Да, нелегко даются мне такие слова в её адрес. У меня от каждого взгляда в её сторону сердце чаще колотиться начинает. Да что за наваждение такое?!
– Опоздала, – пожала плечами Максим, и кожаная куртка захрустела.
– Ты в таком виде собралась на день рождения отца?
– Да мне по фигу, если честно, что обо мне подумают, – бросила Максим.
Вот ведь коза какая! Отец одет с иголочки, на нем дорогущий костюм, а эта… приперлась в байкерском прикиде, да ещё бахвалится! Да, папуля, обрел ты на свою задницу большую занозу. Интересно, как у них личные отношения складываются? Максим, судя по всему, авторитетов не признает, да и вообще на общественное мнение плевать хотела.
– А ты думал, я разряженная приду, в бальном платье?
– Хотя бы прилично одетая.
– Что на мне неприличного? На мне, правда, трусиков нет, забыла нацепить, – доверительно шепнула Максим, приблизившись к моему лицу. И рассмеялась, увидев, как я отодвинулся. – Да не бойся! Мои женские прелести надежно упакованы в штаны, не покажутся наружу, гостей не напугают. Ха-ха!
Мысль о том, что у неё под кожаными штанами ничего нет, пробежалась в моем мозгу огненной стрелой. Я даже потер заломивший висок. Спазм, наверное. Так мама говорит, когда голова у меня начинает побаливать. А ещё меня поразило, что когда Максим наклонилась, от неё явственно попахивало алкоголем. Она ещё и пьяная за рулем ездит! Вот это номер.
Ужасно захотелось прямо сейчас позвонить куда следует и сообщить, что эта дамочка нарушает ПДД! Хотя вот парадокс: я даже не знаю её фамилии. Что полиции скажу? Мажорка Максим катается пьяная? А ещё она любовница моего отца? Да, глупее не придумаешь. И вообще. Я на подлости не способен. Вот если бы Максим была за рулем машины, и они вместе с папой поехали куда-то, я бы высказал ей всё, что думаю. Но она на мотоцикле одна, поэтому пусть сама решает, когда шею себе свернуть. Господи, только бы не убилась…
Ну вот. Опять думаю о ней с нежностью. Да почему?! Я вижу её всего пять минут в живую, а когда на фото смотрел, то не было у меня никаких к ней чувств! Волшебство прямо какое-то. Нелогичное. Ничего не понимаю.
Максим тем временем выкурила сигарету, окурок щелчком пальца отправила прямо в большую кадку с цветком, хотя в шаге стояла урна. Видимо, ей так нравится – демонстративно нарушать правила. Показушница!
– Ладно, пойду, что ли, переоденусь. Буду, как эти павлины, – усмехнулась она.