Пара совпадений
Шрифт:
На работе дела обстояли немного лучше. Я работала журналистом, писала статьи для местных журналов и информационных сайтов, однако последние полгода получала жалкие копейки, так как для приличной зарплаты нужно было работать куда больше, чем позволяла мне сложившаяся в моей семье ситуация. Со здоровьем у матери не ладилось, и, хоть она и справлялась сама, врачи всё же не рекомендовали надолго оставлять её одну. Словом, работа была для меня своего рода отдушиной, коротким глотком свежего воздуха среди беспросветной рутины.
Друзья потихоньку устраивали свою жизнь, получали образование, работали без
Кажется, я начинала понимать свою тягу лезть в чужую жизнь. Так я переставала зацикливаться на своей.
Сложив руки на пыльном подоконнике, я уткнулась в них лицом. Кому я сумею помочь, если даже себе помочь не в состоянии? Холодный ветер ласково трепал мои волосы, будто убаюкивал, погружал в сон – тревожный и бессмысленный.
– А с тобой что приключилось?
Я вздрогнула, услышав неожиданно прозвучавший басовитый голос. Ну надо же, кое-кто соизволил обратить на меня внимание!
– Какая-то нечестная игра получается, – обиженно буркнула я, не поднимая головы.
Мужчина усмехнулся. Эта его усмешка действовала мне на нервы. Он будто бы злорадствовал, насмехался над моим бессилием, словно я была для него каким-то идиотским развлечением. Как будто бы все мои слова, вся моя поддержка и попытки помочь – лишь жалкое зрелище.
– Представь себе особняк на окраине города, уютный деревянный дом в подлеске. – Вдруг произнёс он, задумчиво вглядываясь вдаль. – Вид из окна – просто сказочный. Кругом деревья, клумбы со всевозможными цветами, выложенные дорогой плиткой тропинки, пара небольших декоративных озёр с золотыми рыбками – словно в парке.
Я представила себе эту картину. Мне вполне даже понравилось то, что я увидела в своей голове.
– Представь, что ты просыпаешься утром в мягкой бархатной постели, а с кухни доносится аромат горячих бутербродов с ветчиной. Представь, как, с наслаждением потягиваясь, ты проходишь на кухню, и крошечная девчонка, шлёпая босыми ножками по паркету, бежит к тебе в объятия. Представь, ты крепко обнимаешь её, а затем идёшь целовать любимую женщину, подарившую тебе это счастье. И вы все вместе садитесь за стол, и завтракаете, такой простой едой, в таком роскошном месте, и думаете, что впереди у вас ещё целая вечность этого неземного, нечеловеческого счастья.
Я подняла голову и взглянула на говорившего, жадно слушая его речь. Мужчина затянулся, а затем прерывисто выдохнул в утреннюю прохладу. Густой дым несколько секунд клубился в воздухе, прежде чем раствориться и исчезнуть из виду. Запах сигарет пропитал каждую молекулу этого места, но я не ощущала его – все чувства разом отключились, обратившись в слух.
– Представь, ты едешь на любимую работу, чтобы, возвратившись домой после трудного дня, снова обнять жену и дочь и поговорить с ними за ужином по
Взгляд светлых глаз выражал абсолютную пустоту. Мне стало необъяснимо тревожно, даже сердце забилось быстрее. Говоривший, как нарочно, вновь сделал долгую паузу, держа меня в неприятном напряжении.
– Представь, что твой рабочий день прерывает неожиданный звонок. Ты берёшь трубку и слышишь мольбу о помощи. Бросив дела, ты прыгаешь в машину и со всей скоростью летишь по трассе, обгоняя других, и вскоре оказываешься дома. Поднимаешь заряженный пистолет, выставив его перед собой, врываешься внутрь. И, представь, прямо тут, у твоих ног, на пороге – те, кого ты любишь больше жизни. В живых осталась только наша горничная – она и позвонила мне, сообщить, что произошло. Я вызвал скорую, у женщины была серьёзная травма позвоночника – видимо, её столкнули с лестницы, у которой я её и нашёл. К счастью, она выжила, и после рассказала мне, что произошло. В дом ворвались люди, их было несколько, число точно неизвестно. Каким-то неизвестным мне способом они отключили систему сигнализации, выбили окна, вынесли всё, что могли, и устранили тех, кто им мешал. И скрылись. Просто исчезли. Полгода прошло, – не маленький срок – а этих людей так и не нашли.
Холодный ветер вдруг стих, будто специально, погрузив всё вокруг в абсолютную тишину, но мне стало так холодно, словно лето в один миг сменилось морозной зимой. Я взглянула на мужчину, ища в его лице хоть какие-то чувства, но не увидела ничего. Безумная тоска сжала в тисках сердце, мне захотелось обнять этого человека, утешить его, подбодрить. Но я не стала. Я не смогла бы вылечить то, что умерло. И ему это вряд ли нужно.
– Когда это случилось? – осторожно спросила я, глядя туда же, куда и он – в пустоту.
– Восьмого декабря, днём. И той же ночью я окончательно убедился в том, что всё потерял. Когда я вызвал скорую, врачи сказали, что моя дочь ещё жива. Однако помочь ей так и не успели. Я отчётливо помню тот момент, я всё время смотрел на часы, это была ночь, 3:45. Врачи пытались меня успокоить, пока я крушил больницу, а потом вкололи успокоительное и попросили ехать домой, но домой я вернуться не смог, потому что ещё издалека увидел столб дыма, и стоило мне подъехать к дому, всё, что я там обнаружил, – огромная груда догорающих досок и пожарные машины, борющиеся с огнём. Дом сгорел. Сгорело всё, что мы с женой вместе строили несколько лет. Я бросил работу и переехал сюда. Эту квартиру мы с моим старым другом купили ещё в студенчестве и жили тут все годы учёбы, а потом выросли, обзавелись деньгами и купили дома получше этой старой квартирки. Но ключи оставили, на память, и иногда приезжали сюда, чтобы встретиться, как раньше, и обсудить пролетевшие годы. Тут совсем неплохо. Очень даже неплохо…
Глубоко задумавшись, я уже несколько минут подряд чесала левый висок. Парочка странных совпадений никак не давали мне покоя после услышанного.
– Моя мама работала горничной в одном большом особняке на окраине города и восьмого декабря получила серьёзную травму позвоночника. Но она не рассказывала мне, что произошло в тот день.
Во взгляде мужчины промелькнуло нечто похожее на заинтересованность.
– Думаешь, это могла быть она?