Парадигматик

Кузьминов Илья

– Здравствуйте! Очень рад вам. Буду благодарен, если сходите. У вас это быстрее получится, чем у меня.

– Как быстрее, – подал голос бегун. – Он же еле ходит, на две палки опирается, а вы и моложе и крепче. Вы меня разыгрываете что ли?

– Дорогой мой, – ответил ему леший. – А вы засеките по вашим часам время – сколько я буду ходить и убедитесь… Понимаете, здесь есть особенные тропинки, в парке, вы их просто пробегали мимо во время тренировок… А я пойду пожалуй, – помолчав, закончил он.

– Да, сходите, это будет очень

кстати, – сказал я. – А можно поинтересоваться. Как ваша тетушка? Вы уже успели сходить домой и почитать ей?

– Моя тетушка умерла довольно давно уже, царствие ей небесное. Вскоре после нашего последнего разговора с вами. Квартира по наследству досталась ее племяннице, и меня больше не пускают жить туда. Теперь я бездомный.

– Мои соболезнования. А вы за прошедшее время не постарели нисколько.

– Ах, ладно вам, – слегка улыбнулся леший и ушел.

– Что здесь, блин, происходит, я не понимаю! – воскликнул бегун, глядя вслед удаляющейся кривой фигурке с двумя палками; нормальный цвет лица потихоньку возвращался к нему.

– И не понимайте. Это в порядке вещей, что вы сейчас ничего не понимаете. Расслабьтесь и давайте вернемся к вашему вывиху. Скажите, от кого вы все это время бегали.

– От кого? – переспросил он. – Как это, от кого?.. – он замолчал и после довольно долгого молчания медленно проговорил: – Я так не ставил вопрос… Удивительно, вы все с ног на голову переворачиваете.

– Это называется – вправлять вывих, а не переворачивать с ног на голову.

– Хорошо, – механически сказал он.

– Так от кого же вы все-таки убегаете? – я сделал паузу, дожидаясь ответа, но ответом было молчание. Тогда я уточнил: – Не кажется ли вам, что вам наступает на пятки бегун, который так же усиленно тренируется в другом парке?

– Да! Точно! Я сейчас это понял! Так и есть! – закричал бегун, слегка распрямляя свою поврежденную ногу и с помощью другой пододвигаясь к стволу дерева, чтобы опереться о него.

– А то, что при этом десятки тысяч профессиональных бегунов на стадионе обогнали вас в плане успехов за время ваших занятий в несколько раз – это вас не смущает?

– Н-нет… Я думал только о московских парках и о бегунах-любителях. Почему-то, – сейчас он уже дышал ровно и выглядел в общем, если бы не испачканные штаны и листья в волосах, вполне нормально. Только довольно долго наблюдая за ним, сейчас можно было догадаться, что у него повреждена нога: он не менял ее положение.

– А вы могли бы думать еще о шахматистах, пловцах, волейболистах, писателях, физиках-теоретиках и бизнесменах.

– Мог бы, – виновато кивнул он.

– Так если вы понимаете эти нюансы сравнения, почему бы вам было не прекратить свою пробежку и не попить квасу с этим замечательным человеком, который сейчас отправился привести к вам санитаров? Ведь вы должны понимать, что люди слишком ограничены в своих способностях, и даже самые большие человеческие достижения чрезвычайно

зыбки и почти неощутимы, если посмотреть на них немного шире.

Он попытался шевельнуть поврежденной ногой, распрямить ее, но вскрикнул, и лицо его сморщилось на секунду от боли.

– Да, я понимаю это, и поэтому стараюсь тренироваться изо всех сил, – слегка побледневший, ответил он.

– Погодите! – строго остановил его я. – Вы что же, думаете, что если бить в бетонное перекрытие, отделяющее вашу квартиру от квартиры ваших соседей сверху, если бить с такой силой, что вы раздробите себе кулак, то можно пробить бетон?

– Нет! Нет, я так не думаю… Но что же мне делать все эти месяцы, если я не смогу бегать, – вдруг заныл он, жалостливо обхватывая сломанную ногу.

– Это время позволит вам хорошо освоить шахматы, как я уже и говорил вам. Ваш одинокий сосед по лестничной площадке, у которого паралич обеих ног, великолепно играет в шахматы. И ему очень грустно одному. Он будет рад научить вас и поиграть с вами.

Бегун совсем скорчился над своей ногой и болезненно застонал. Кряхтя от боли, он сказал:

– Знаете, я пару раз не здоровался с ним, когда встречал у лифта. А однажды он попросил меня выбросить по пути большой тяжелый пакет со строительным мусором. Он в это время смотрел в окно на лестничной площадке, сидя в своей коляске. Я тогда ответил ему, что тороплюсь на пробежку и поэтому не могу ему ничем помочь.

И он снова было заныл над своей сломанной ногой, но я остановил его:

– Хватит ныть и хвататься за ногу! Мы же с вами обстоятельно поговорили, так что ваш вывих, или, возможно, перелом, зажил. Вы уже только воображаете, что у вас болит нога. Вставайте сейчас же, отряхивайтесь и отправляйтесь домой. Не забудьте зайти к вашему соседу и извиниться перед ним за ту вашу выходку. Он хороший, проницательный человек. Он простит вас не только если вы придете к нему в гипсе и на костылях. Он простит вам даже если вы извинитесь перед ним стоя на двух своих здоровых ногах. Вставайте! Вставайте же!

Он, удивленно таращась на меня, тем не менее, встал. Потоптался на одном месте, попрыгал. На одной ноге, на второй. Радостно, заливисто рассмеялся, отряхнулся и, сказав: «До свидания», пошел по тропинке неторопливо.

Все-таки человек Ждать возвращения лешего пришлось недолго. Он вернулся один.

– Вы знаете, я сказал санитарам, чтобы уезжали; я увидел, что, разговаривая с вами, бегун выздоравливает, и решил, что лучше будет отправить их назад, – пояснил он, потупившись несколько смущенно. – Вот и все, я только это хотел сказать. Я вижу, вам нужно торопиться по работе…