Парадигматик
Шрифт:
– Сергей Константинович, да как вы смеете! Что вы себе позволяете?! Сидеть в этой грязи, выглядеть как бомж и… – он перестал на меня смотреть, запустил руку куда-то под стол, достал мятую пачку «Примы», вытряхнул из нее половину сигареты и раскурил от спички, с трудом раскурил, потому что руки у него тряслись; я смотрел на него, потеряв дар речи; он затянулся, глотнул пива и медленно выпустил дым ноздрями; только теперь язык стал слушаться меня: – и… и… курить гадкие бычки, запивая самым дешевым пивом!
Возмущение схлынуло, и теперь я с ужасом ждал, что он ответит.
– Видишь ли, я могу себе это позволить. Все дело в том, что я очень могущественный волшебник.
Сказав это, он громко чихнул и обрызгал меня слюной. Я пришел в ярость:– И поэтому не можете прикрыть рот, когда чихаете? Или вы аристократ, живете в шикарном особняке с дюжиной слуг, а для развлечения одеваетесь в лохмотья и бродяжничаете по городу в свободное время?!
– А тебе какое дело? – огрызнулся Сергей Константинович, схватил бутылку, мастерским ударом отбил ей дно и приставил острое стекло мне к горлу. Уголовники, пившие водку, одобрительно закивали, один даже сказал: «Так держать, старик». Я съежился, потом обмяк и… бессильно расплакался. Мне было стыдно за мою наглость, я чувствовал вину перед Сергеем Константиновичем и считал себя подлым трусом.
Сергей Константинович выбросил осколок, повернулся к уголовникам и сказал сурово:
– Сходите мне за сигаретами и за пивом.
– Сходим, папаша, а водочки тебе налить?
– Я водку не пью, – гордо ответил Сергей Константинович, – но дерусь. И смотрите, покупайте «Приму», а пиво – самое дешевое.
– Да ладно папаша, нам не жалко, – ответил ближний к нему, вставая.
– А я другое не пью и не курю, так что без понтов мне! – прикрикнул Сергей Константинович.
– Добро, папаша, не горячись, все сделаем, – сказал второй уголовник, вставая, и оба отправились трусцой к ларьку около метро.
Тем временем, я почти успокоился, только всхлипывал редко и шмыгал носом. Сергей Константинович посмотрел на меня, и взгляд его оказался полон доброты и нежности.
– Не принимай близко к сердцу. Ничего личного, просто мне нужно было отправить этих двоих к ларьку, ведь у меня кончились сигареты, и денег нет, я даже не знаю, что буду кушать сегодня, – он помолчал и добавил грустно. – Иногда я, бывает, целый день не ем ничего. Иногда милостыню прошу с утра до ночи!
При его словах, отчаяние и стыд растворились, теперь я весь был поглощен чувством жалости к бедному Сергею Константиновичу, я положил руку на его ссохшуюся ладонь – она оказалась удивительно теплой – и попросил:
– Но вы же могущественный волшебник, могущественный, понимаете!? Ну что вам стоит щелкнуть пальцами и получить себе жилье, одежду, пропитание, денег вдоволь.
– А что тебе стоит, – вдруг хитро улыбнулся Сергей Константинович, – промыть мозги сотне тысяч горожан, явиться им в видениях и сказать какую-нибудь чушь, стать для них божеством, чтобы на тебя молились, песни о тебе слагали?
– Вы что, – я поморщился, –
Вернулись уголовники, два мрачных мужика с неподвижными лицами и татуированными руками, положили на стол перед Сергеем Константиновичем несколько пачек примы, поставили две бутылки «Жигулевского» и воблу.
– Ах, вот, что я буду кушать сегодня на ужин! – воскликнул Сергей Константинович, потом обратился к уголовникам: – Спасибо ребятки, все у вас будет хорошо. А водку пить хватит, лучше вон по парку погуляйте, полезно.
Двое стояли, не отрывая глаз от старика. Один из них что-то промычал, и они пошли по той тропинке, по которой я недавно вышел из парка.
– Но вы же хоть иногда применяете свое волшебство, например, сейчас! Людей на правильный путь поставили.
– Не надо красивых слов, – возмутился Сергей Константинович. – Эти двоих я спровадил, потому что они меня раздражали, расселись тут рядом. И никакой магии, просто психологический подход, мастерство внушения. К тебе тоже с годами придет. Не переживай, что сейчас так отвратительно разбираешься в людях; со временем станешь мудрее. А чтобы ускорить процесс, советую два упражнения. Во-первых, однодневные голодовки. Очень хорошо прочищает мозги. Во-вторых, приходи иногда с утра на людное место и до ночи наблюдай за людьми, за выражением лиц, за походкой…
– Но вы могли бы направить свое могущество на всеобщее благо, – не унимался я, напрочь позабыв о тех вопросах, которые хотел задать вначале, когда только увидел Сергея Константиновича. – Вы могли бы избавить весь город от преступности, болезней, нищеты, вредных привычек!
Сергей Константинович тем временем, открыв пачку «Примы», подносил ко рту и зажимал губами, одну, вторую, третью сигарету. Проделав это с четвертой, он сказал:
– Иногда я этим занимаюсь. Избавлением от преступности и прочего.
– Что-то не заметно результатов! – ядовито ответил я.
Он, тем временем, зажал в губах еще две сигареты, чиркнул спичкой и по очереди запалил все, напомнив мне волка из мультфильма «Ну погоди!». Затянувшись шестью сигаретами, он сгреб их в ладонь, выпустил огромное плотное облако серебристого дыма и сказал:
– Разумеется, не видно! Еще не хватало результатов! Тогда горожанам стало бы неинтересно жить. Представь, каково это: все хорошо, и то, что все хорошо, никак от тебя конкретно не зависит, а зависит от посторонней силы. Мы специально так делаем, чтобы не было результатов.
– То есть вы творите мощные заклинания, которые приносят маленькие результ…
– Нет, не так, – нетерпеливо, тоном уставшего преподавателя перебил Сергей Константинович, снова затянулся своими шестью сигаретами и заел воблой, откусив кусок от бока прямо с чешуей. – Мы творим наши заклинания так, чтобы в результате никакого результата не последовало. Например, один из нас несколько месяцев плетет заклинание вселенского всеуничтожения, а другой – заклинание всевосстановления. Потом вместе мы выбираем удобный момент, одновременно выпускаем наши заклинания наружу и… ничего не происходит.