Парадигматик

Кузьминов Илья

– Помню, дорогой!

– Ты помнишь, эта тропинка заворачивала направо?

– Да.

– И там был еще большой ясень справа, у него еще раздваивался ствол…

– И ты сказал мне, что когда ты зашел на тот горбатый мостик между двух прудиков и заговорил со мной, за моей спиной на той стороне прудика рос именно такой ясень…

– Да, солнышко, – и я крепче прижал ее к себе.

– Что ты тогда сказал мне, самое первое? не помню, какая-то совершенно глупая напыщенная фраза… – она засмеялась.

– Я сказал тебе тогда, что никогда не оглядываюсь и не смотрю на небо, что я смотрю прямо и очень редко –

по сторонам.

– Точно! – это надо же такое сказать при знакомстве: «девушка, я бы мог пройти мимо, но я никогда не оглядываюсь, а еще не смотрю в небо и по сторонам почти не смотрю»…

– Да, – подтвердил я. – Не оглядываюсь и не смотрю в небо… Не оглядываюсь.

– Не оглядываюсь… а я оглядываюсь? – робко спросила она.

– Что значит «оглядываться», солнышко?

– Я не знаю.

– Я расскажу тебе. Помнишь тот ясень с раздвоенным стволом и голубей… Помнишь, там тропинка так резко поворачивала вправо, так что второй раз проходила перед самым ясенем, и сначала он был справа от нас, а потом – слева.

Я взял ее лицо в свои ладони и смотрел теперь в ее добрые голубые глаза, ничего не видящие, кроме солнца. На ее лице была растерянность, в ее слепом взгляде можно было угадать сосредоточенность и неуверенность, она беззвучно шевелила губами… наконец, произнесла тихонько:

– Помню.

– Вспомни, как мы ходили, вспомни! Мы поворачивали вправо, вправо, вслед за дорогой. Наши шаги левой ногой становились все длиннее, а правой – все короче, и мы поворачивались, поворачивались…

– Хватит! – вскрикнула она. – Я не могу это слышать, прекрати! – она попыталась оттолкнуть меня, но я взял ее за плечи, плавно привлек к себе.

– Успокойся, любимая, все хорошо, – и я поцеловал ее лоб. – Все хорошо.

Я не стал говорить дальше. Для нее уже было слишком много. Я просто стоял, обняв ее, слушал ее дыхание и ждал.

Она спросила:

– Так что же значит оглядываться?

– Это значит так же поворачиваться, как мы тогда, но одной только головой, – сразу ответил я.

– Но так ведь можно шею сломать!

– Но когда я прижимаюсь щекой к твоему лбу, я же делаю то же самое, поворачиваю шею, и ничего не ломаю…

– В самом деле. Ты прав. Покажи, как это, оглядываться?

– Вот так, смотри.

– Можно я тоже попробую? – она уже видела маня: слепота отступала.

– Конечно!

Вначале у нее не получалось. Голова наклонялась вбок или приоткрывался рот. От напряжения она даже покраснела.

– Давай я помогу. Расслабь шею, расслабь.

Я плавно повернул ее голову чуть-чуть вбок, потом обратно, потом снова. Как будто она отрицательно качала головой.

– Понятно теперь, зай?

– Да, да, – она улыбнулась и… повернула голову. – Господи! Я снова вижу! Я вижу! Я вижу парк! Там деревья, их листья шевелит ветер, и солнечные блики переливаются, как будто юркие белочки играют!.. – она повернулась обратно. – Я снова ничего не вижу!

– Сейчас увидишь, – спокойно ответил я, и повернулся вместе с ней на сто восемьдесят градусов.

Она восторженно взвизгнула и повисла у меня на шее. Потом оттолкнулась и стала кружиться… озадаченно остановилась.

– Так странно, дорогой! Я кручусь, и то вижу парк, то вижу черную пустоту, –

удивление на ее лице сменилось испугом, и она молча подбежала ко мне и прижалась ко мне, уткнувшись в плечо.

– Ты боишься этой пустоты?

– Да.

– Когда ты перестанешь ее бояться, ты перестанешь ее видеть.

– Я не могу перестать ее бояться.

– Но сейчас ведь ты прижалась ко мне, и перед твоими глазами только пустота, потому что у тебя закрыты глаза.

– Да.

– Ты ведь не боишься этой пустоты.

– Не боюсь.

– А знаешь, почему?

– Потому что я знаю, что в любой момент могу открыть глаза, и темнота исчезнет.

– Так открой глаза в следующий раз, когда увидишь темноту.

Я взял ее за руку и повел по мягкой дорожке, поросшей мелкой травой и, местами, зеленым мхом, с большими древесными корнями, вылезавшими тут и там из глинистой почвы. Я повел ее по дорожке парка в обратную сторону.

Вначале она ничего не видела, но чувствовала мою теплую руку в своей, и поэтому не боялась и спокойно шла вперед. Мы шли и болтали обо всем подряд, о любых мелочах, связанных с нами , о наших глупых ссорах в юности и недельном плавании на байдарке в конце августа в год, когда мы познакомились, о том, как младший пошел в школу и в первый же день побил двух ребят из третьего класса, о подарках друг другу на дни рождения, о последней годовщине, о наших друзьях… Не припомню, чтобы когда-нибудь я был так счастлив, как сейчас, рядом с ней, вспоминая разные мелочи и совсем не думая, о чем говорить… Я так отвык от бессмысленных разговоров! С тех пор, как я пришел на мою нынешнюю работу, я почти не расслабляюсь, я постоянно сосредоточен и внимателен; я не просто любуюсь пейзажем, я вижу подсказки, сообщения, намеки. Любая встреча – это поединок, где каждая деталь имеет значение. Будь то беседа с жителем города… ему нужно дать совет так, чтобы он понял ровно определенные вещи. Плохо, если он поймет недостаточно, катастрофа – если он поймет слишком много. Будь то беседа с любым незнакомцем или с хранителями города… нельзя упускать ни единого взгляда украдкой и движения бровью, ни единой фразы. Даже один растянутый звук в слове может иметь принципиальное значение… И в разговоре с моей женщиной вплоть до момента, когда я взял ее за руку и повел в обратную сторону, я старался выверять до миллиметра каждую свою фразу и действие, и все равно делал ошибки… А теперь я просто шел, держа ее за руку и говорил все что мне придет в голову и слушал ее, не придавая особых значений словам, не задумываясь. Неожиданно все кончилось:

– Я вижу, – перебила сама себя она совсем другим голосом – твердым, уверенным, не терпящим возражений. – Я открыла глаза. Я вижу все. Парк и позади, и впереди. Я могу идти в любую сторону, я могу вернуться в места, которые нравились мне, – она выпустила мою руку.

– Теперь ты можешь даже искупаться в том замечательном чистом пруду, на берегах которого росли дубы. Он слегка напоминает те два прудика, через которые перекинут горбатый мостик… Место, где мы познакомились когда-то.

– Не помню. Мы знакомы?.. Но вы правы, я отправлюсь к тому пруду. Я хочу искупаться. Прощайте, – и она ушла.