Paradisus
Шрифт:
отвернулся, опасаясь, что меня может вырвать.
– Теперь иди, крошка, - Цыган шлепнул юношу по жопе. – Нам с этими
людьми надо переговорить.
Вадим, виляя бедрами, покинул шатер.
Цыган повернулся к нам. На его башке, как в зеркале, отражалась
лампочка.
– Рад видеть старого партнера… - начал Снегирь.
– Без прелюдий! Сразу к делу.
– Ты, Цыган, знаешь, что нам нужно.
– Знаю. Но не знаю, что есть у вас.
Снегирь кашлянул.
–
На лице Цыгана не отразилось ничего.
– Взрывчатка? Недурно…
Он подошел к параше. Желая струя загрохотала, как маленький водопад.
Помочившись, Цыган повернулся к нам, неторопливо упаковывая сизую мотню.
– Так что? – в голосе Снегиря слышалось нетерпение.
Цыган отворил дверцу железного шкафа, стоящего в головах его постели,
достал холщовый мешочек.
– Здесь, как и в прошлый раз, ровно тысяча доз.
Снегирь взял мешочек.
– Андрей.
Я скинул рюкзак с плеча и выгрузил на пол шесть черных пакетов.
Крадучись, вошел Вадим, наверное, почувствовал: сделка завершена.
Цыган кивнул нам, прощаясь. Мы покидали шатер, слыша за спиной звук
поцелуя.
– Пидоры, - пробормотал сквозь зубы Киркоров.
Мы, стараясь держаться у стен домов, двигались в сторону барахолки.
Рюкзак стал легким, как пушинка, и усталое плечо только что не пело от радости.
– Жоподеры, б..дь!
– Чего ты, Киркоров, так взъелся на них? – ухмыляясь, спросил Снегирь.
– Ненавижу говнотолкателей, - Киркоров со злобой ковырнул носком ботинка
ледяной нарост на земле. – Перестрелял бы всех.
– Какая тебе-то разница?
Киркоров взглянул на меня, на Снегиря и, не найдя что ответить, махнул
рукой.
Лунный сок заливал окрестность, ночь была ненамного темнее дня. Чаша
стадиона напоминала череп быка. Не больше чем в сотне метрах отсюда – люк.
– Эй, вы, постойте!
Окрик зазвенел в морозном воздухе. Я оглянулся. Двое в форме стрелков
приближались к нам.
– Патруль, - выдохнул Снегирь. – Вот дьявол!
Киркоров выхватил из-за пояса пистолет. Громыхнул выстрел.
– Бежим, б…дь!
Я помчался по сугробам вслед за Киркоровым, неуклюже вскидывающим на
бегу голенастые ноги. Где-то за моей спиной сопел Снегирь и хлопали выстрелы –
один за другим.
Киркоров отбросил в сторону люк и прыгнул в черную кишку.
– Скорее, - крикнул я Снегирю, и увидел, как тот упал лицом в снег.
Пистолет! У меня же в руках пистолет! Выстрел – шаг, шаг – выстрел.
– Вставай!
Снегирь хрипел, но все-таки поднялся на ноги. Расстреливая обойму, я
довел
Я оглядывался, поминутно оглядывался. Мне все чудилось хлюпанье
подошв по лужам.
– Да не погонятся они, - раздраженно проговорил Киркоров. – Редко сюда
суются.
Единственная рука Снегиря давила на меня. Он стонал, вскрикивал, едва
передвигая ноги.
С канализационного свода капала ржавая вода, раненый все норовил
ухватить каплю сухими губами.
Приходилось часто останавливаться, чтобы перевести дух. Снегирь то
лихорадочно бормотал, то терял сознание. Справа его куртка, от под мышки до
пояса, была липкой от крови.
Во время одной из остановок, уже на железнодорожном полотне, в метро,
Киркоров сказал, глядя на Снегиря, в очередной раз впавшего в забытье:
– Не жилец.
– Заткнись, - его равнодушно-спокойный тон взбесил меня.
Киркоров пожал плечами и сплюнул в лужу – по воде пошли радужные
круги.
– Ты чудак, Андрей. Ну, стрелки подстрелили Снегиря… А завтра завалят
меня, послезавтра – тебя. Это резервация, привыкай.
– Заткнись, - повторил я, уже не чувствуя злобы, - только усталость. Я
понимал, к чему он завел весь это треп: намекает, что безнадежного Снегиря
можно бросить здесь.
Раненый застонал.
– Пить!
Я зачерпнул ладонью из лужи. Снегирь ухватился за мою руку со всхлипом
и долго не отпускал. Его губы были шершавые и горячие.
– Поднимайся, Снегирь, - я ухватился за отворот куртки. – Киркоров, помоги.
Тот вздохнул и подставил плечо.
Мы выволокли Снегиря наружу и рухнули на снег. Я дышал полной грудью,
втягивая внутрь себя холодный ночной воздух, - дышал и не мог надышаться. Мне
казалось, что там, во мраке подземелья, я был мертв, и вот теперь ожил, вернее,
родился заново. Я не дышал сейчас – я ел воздух, вместе с дымком далеких
пожаров, вместе с лунным светом, вместе с ледяными иголками звезд, вместе с
крупными снежинками.
Застонал Снегирь.
Я поднялся.
Над обломками кремлевской стены колыхалась поземка.
– Киркоров, покарауль здесь, я за подмогой. Вдвоем мы не одолеем и сотни
метров…
9
СЕРЕБРИСТАЯ РЫБКА
Теплая Птица покинула Снегиря к вечеру следующего дня. Перед тем, как
умолкнуть навсегда, он повернул ко мне искаженное мукой лицо и прошептал - не
знаю, услышал ли кто-нибудь, кроме меня: «Андрей, не напрасно. Не