Параллельные прямые
Шрифт:
— Лейба, ты где? Немедленно иди домой! Ты разве не видишь, что мы таки имеем начинающийся погром?
Услышав заветное, манящее своей внутренней силой слово, толпа внизу заметно разволновалась. А в ответ донеслось:
— Но Бетя, солнышко моё, это гораздо безопаснее, чем кушать завтрак, приготовленный твоей мамой.
— Не трогай мою маму!
— Золотце, какие гнусности у тебя на уме! Ой, смотри, собачка! Она наверняка из наших. Нос, так вообще точь-в-точь как у дяди Рувима. О, да это же кобель. Бетюнчик, глянь, он больший мужчина чем наш сосед Хаим. Точно тебе говорю.
— Глупости ты говоришь, у Хаима
Начавшаяся потасовка за обладание оружием позволила таксу немного перевести дыхание. Действительно, почему бы господину Ионаускасу не пристрелить ветреную Бетю? По ней и промахнуться сложнее. Не можешь сам, предпочитая издеваться над беззащитной собакой, отдай двустволку ревнующему мужу. Что говорите? У взбесившегося железнодорожника нет мужа? Странно, а на вид — сука ещё та.
Скрипнула дверь полицейского участка, расположенного, как и все государственные учреждения городка, поближе к единственному центру цивилизации — вокзалу. Охотник, замаскировавшийся в корзине с яйцами, увидел, как на каменную ступеньку опустился сапог громадного размера. Потом второй. Их владелец прокричал, перекрывая шум рынка и вопли кое-где вспыхнувших драк:
— Что здесь происходит?
Тут же нашлось много желающих прояснить ситуацию представителю власти.
— Господин Арлаускас, это погром. — Начала рассказывать молодящаяся молочница в старомодном чепце.
— Вздорные вещи говорите, пани Кшиштина, — перебил её худощавый старик, — это нападение марсиан, подстроенное большевиками. Не читали в газетах про зенитные пулемёты? Вот как раз против них и защита. И откровения русского графа Толстого про полёты на Марс не читали? Впрочем, что взять с неграмотной дуры?
— Это я то неграмотная? Да я с самим директором гимназии сплю. Лучше скажите, зачем марсианам устраивать погромы в нашем городе?
— Да ты польская шпионка! Отдавая назад Вильнюс, курва!
— Не слушайте их, господин полицейский, — вмешался в перепалку ещё один доброхот. Только я могу сказать правду. У меня родственник в политической полиции служит.
— Дворником, — ехидно уточнил сторонник инопланетного вторжения.
— А Ваше какое дело, господин аптекарь? Я тоже дворник, но это не помешает начистить рожу паршивой клистирной трубке.
— Как ты меня назвал, козёл?
Смачная плюха пришлась точно в ухо служителю метлы и лопаты. Он в долгу не остался, разбив нос многоуважаемому собеседнику. К противоборствующим сторонам с удовольствием присоединилась добрая половина присутствующих. Вторая половина деловито грабила оставшийся без присмотра товар. Начальник полиции долго наблюдал за народным весельем, но когда чей-то выбитый зуб ударил прямо в глаз, а на недавно пошитой шинели повисли кровавые сопли, не выдержал и он.
— Отставить! Прекратить! Остановиться! Я приказываю!
Бесполезно. Тогда пришлось пойти на крайние меры — вытащить из кобуры вытертый почти добела револьвер и выстрелить в воздух.
Толпа отхлынула. Но в ответ со стороны вокзала застучал ручной пулемёт, и зазвенели жалобно осыпающиеся окна домов. Вслед за пулями на площади вдруг появились люди в узнаваемой старшим поколением форме.
— Русские идут!
Люди в панике бросились в обратную
— А-а-а-а! — Яростный вопль заставил наступающих бойцов остановиться и залечь на грязный мартовский снег.
— Подождите, господа, командовавший ротой капитан Трошин предупреждающе поднял руку. — Кажется, литовцы выпустили против нас стаю голодных львов.
— Похоже, — согласился немолодой уже поручик. — Приходилось в Тунисе встречаться. Эх, сейчас бы родную трёхлинеечку.
— Нужно вызывать подмогу, — решил командир. — Дмитрий Данилович, будьте так добры, дайте красную сигнал.
Ракета с шипением улетела, а к Трошину подбежал один из взводных.
— Господин капитан, по цепи передали — на крышах снайперы.
— Где?
— Вон там, левее костела. Видите, оптика бликует?
— Сволочи, заранее приготовились.
— Может, попробовать дворами с тыла зайти, Виктор Владимирович?
— Попробуйте. Постарайтесь хоть одного живым взять.
Седой поручик хлопнул взводного по плечу:
— Сиди, я сам схожу. Тряхну стариной. А ты ещё навоюешься.
Молодой офицер расстроено посмотрел на командира. Но ротный подумал и кивнул:
— Хорошо, Данилыч. Только возьмите с собой ещё двух человек, мало ли что.
— Да ладно, что со мной случится. Ты лучше за молодёжью присмотри. Видишь, развалились, задницы отклячили? Двадцать лет в юнкерах, мать их….
Трошин сплюнул в снежную кашу под ногами и отдал приказ окапываться. Но разглядел в редких проталинах брусчатку и поправился:
— Или пусть стоят баррикаду.
Уже целых пять минут майор Джордан Эшли Бадминтон пребывал в прекрасном расположении духа. В скучную и монотонную жизнь вольного корреспондента, а по совместительству и резидента одной из многочисленных британских разведок, вошло некоторое разнообразие. Он с раннего утра поднялся на крышу местной ратуши с фотоаппаратом, чтобы запечатлеть на память панораму маленького городка на границе цивилизованного мира с Советами. Городка, будь он проклят, в котором имел несчастье прожить долгую неделю, дожидаясь поезда на Каунас. Была, знаете ли, у майора такая привычка — запечатлять.
Да и к жалованью неплохая прибавка получается. Вот этот кадр с удовольствием опубликует «Дейли Телеграф» — «Блошиный рынок на месте разрушенного большевиками театра МХАТ». Или удачно сфотографированная драка рыночных торговцев пойдёт под названием «Еврейские погромы в Ленинграде и Крыжопле». Но самый настоящий шедевр получился только что, когда по улице пробежал местный начальник полиции с висящей на причинном месте собакой. Немного подретушировать, и готово — «Советские войска вторглись на территорию независимого государства и затравили до смерти литовского пограничника». Не длинновато получилось? Тогда это в «Таймс», там подписи оплачиваются дополнительно. Вот только полицейского придётся застрелить. Сказано до смерти — джентльмены врать не могут.