Парфюмер Будды
Шрифт:
– Это невозможно.
– Думаю, что возможно, – улыбка святого человека широко расцвела. – У вас есть что-нибудь для меня?
Кси кивнул и вынул мешочек из кармана.
– Там, в галерее, была женщина, она хотела, чтобы я передал вам это.
Далай-лама посмотрел на него.
– Как я рад, что обе попытки удались.
– Что это?
– Думаю, вы уже знаете. Вижу по вашим глазам.
– Нечто, что поможет все вспомнить?
– Так сказано. Вы вспоминаете, не так ли?
Се, которому впервые
– А вы?
– Нет, – ответил Далай-лама. – Но это не страшно. Один из нас помнит. Это вы. И вас вполне достаточно.
Глава 57
Жас не ожидала увидеть столько трубочек и повязок. Она схватилась за косяк двери, силясь устоять на подкосившихся ногах, и приготовилась узнать самое страшное.
Стоящий рядом Робби ахнул:
– О, нет!
Устоять ей помогла рука Гриффина, слабо приподнявшаяся и упавшая на грудь под тонкой белой простыней. Помогла и рука брата, за которую Жас держалась. Они вместе перешагнули через порог и вошли в больничную палату.
Сев на стулья по обе стороны кровати, они приступили к своему бдению.
Гриффину досталась пуля, которую Ани предназначала для Жас. Удар пришелся в мягкую часть плеча. Он потерял немного крови, но врачи легко извлекли пулю. Его жизни ранение не угрожало.
А вот падение оказалось опасным.
От удара пули Гриффин упал и пробил себе голову, ударившись о бронзовую скульптуру. Последние шесть часов стали кошмаром. Обрывочная информация, консультации с врачами, операция на черепе по удалению гематомы в мозгу, накладывание скоб, чтобы сложить и закрепить кости черепа, – все это завершилось медикаментозной комой.
Пока Гриффин находился в операционной, в больницу прибыл инспектор Марше, допросил Робби, взял у него и Жас показания, сообщил, что будет официальный допрос, но Робби больше не подозревается в убийстве. Его действия были четко оформлены как самозащита. Ани Лонго, также известная как Валентина Ли, и ее сообщник, Уильям Леклерк, были взяты под стражу. Вместе с псевдожурналистом, найденным мертвым шесть дней назад, они оказались членами китайской мафии, нанятыми для того, чтобы воспрепятствовать передаче осколков древнего сосуда Далай-ламе.
Жас и Робби тихо сидели у кровати в полумраке палаты. Оборудование мигало красными и зелеными огоньками, издавая всевозможные тихие сигналы. Воздух был наполнен больничными запахами, чистыми, хрустящими, словно накрахмаленные простыни.
– Что нам теперь делать? – наконец спросила Жас брата.
– Ждать.
– Помню, как Гриффин рассказывал про артефакты из гробницы царя Тутанхамона, – сказала Жас. – Какой величественный был его саркофаг, сколько на нем было золота, как
Когда открылась дверь, зашумели гидравлические петли. Они оба повернулись. В палату вошел Малахай в сопровождении медсестры, которая объявила, что в палате могут находиться только два посетителя. Робби вызвался принести кофе.
Малахай не стал садиться. Он остановился рядом со стулом Жас и посмотрел на Гриффина.
– Как он?
– Еще слишком рано.
Малахай перевел взгляд на нее.
– А как ты?
Жас пожала плечами.
Он пододвинул стул так, чтобы сесть рядом с ней.
– Что случилось в музее?
Следующие несколько минут Жас вспоминала события напряженного и смертельно опасного получаса. Пока она говорила, они не сводили глаз с неподвижного тела на узкой кровати.
Среди больничных запахов Жас пыталась, но не могла ощутить аромат Гриффина. Впервые с момента их встречи после пятнадцати лет разлуки она его не чувствовала.
После всех страхов, переживаний и ужаса прошедшей недели невозможность ощутить его запах стала для нее невыносимой. Жас закрыла голову руками и зарыдала.
– Жаль, что не могу помочь тебе, – прошептал Малахай, заботливо положив руку ей на плечо.
Так они просидели минуту; она плакала, он пытался утешить ее.
Наконец Жас сказала:
– Гриффин всегда говорил, что я слишком на него давлю. Что думаю, будто он лучше, чем на самом деле. Только в музее…
– Он поступил очень храбро, – сказал Малахай.
– Но посмотрите на него. Во всем виновата я.
– Виновата? Не понимаю.
Жас не ответила.
– На тебя подействовал запах, верно?
– Какой запах?
– Жас, – заметил он, – напускная скромность тебе не идет. Гриффин не смог ничего унюхать в черепках. Твой брат лишь уловил что-то, но на него это не подействовало, только вызвало головную боль. У тебя самый чувствительный нос. Ты же смогла почувствовать аромат, да? Это помогло тебе вспомнить другие жизни? Все это время то, что ты принимала за психические приступы, было воспоминаниями о прошлых жизнях.
– Я в это не верю.
– Даже теперь?
– У меня просто галлюцинации от разных запахов.
– Ты до сих пор так цинична.
Жас пожала плечами.
– Однажды ты перерастешь это, – улыбнулся Малахай.
Она подняла голову и распрямила плечи. Этот разговор бесполезен и для Гриффина, и для нее.
– Давайте не будем, ладно?
– Я работал со столькими людьми, помнившими свои прошлые жизни. Некоторые из них это принимали, но никогда по-настоящему не могли постичь их… тем не менее они многому учились, росли.
– Знаю, вы думаете, что это действовало на меня, но вы ошибаетесь.