Пари (сборник)
Шрифт:
Андрей перезвонил мне в тот же вечер. Услышав в трубке его баритон, я неожиданно для себя разволновалась и потушила окурок о собственную коленку. Не дав мне никакой возможности поздороваться, поинтересоваться его здоровьицем и узнать метеорологический прогноз на неделю, он сразу же, без обиняков, высказал мне все, что думал. Высказывал достаточно долго, я даже успела сходить на кухню и сделать себе бутерброд. Когда я возвратилась и вновь прижала трубочку к ушку, он почти заканчивал. Хорошо, что я большую часть пропустила, поскольку даже то, что мне удалось услышать, никак (ну никак) не
– Андрей Николаевич, не преувеличивайте, – надо было либо защищаться, либо соглашаться, – я вовсе не испорченная сексуальными меньшинствами аферистка, и уж точно не озабоченная нимфоманка. И с какой это стати вы обозвали меня наглой и порочной стервочкой? Я просто иногда чересчур веселая и не всегда предсказуемая.
– Непредсказуемая! Это точно! Ну скажите, какого черта вы приняли приглашение Джозефа (это так нашего босса зовут)? Планируется, к вашему сведению, деловой ужин, и вам там, с вашими не самыми остроумными приколами и не самым приличным внешним видом, извините, лучше не появляться.
Вот тут-то я и взвилась! Значит, приколы не нравятся, внешний вид не устраивает? Сеттерюга безмозглая! Да твоя ушастая головешка даже не сообразила ради интереса залезть в досье на персонал и просмотреть мое резюме. А если бы просмотрел, то, может быть, и не наговорил бы таких глупостей и гадостей. Ох я и обиделась. Честно, даже слезы на глазах выступили. Я пять лет вкалывала менеджером по связям с общественностью в представительстве одной очень крупной международной конторы. Да я всяких тупых, отстойных деловых тусовок видела, как сеттеров нерезаных. Сама же и организовывала. Черт! «Ваш не самый приличный внешний вид!..»
– Ну так объясните же, к чему надо было соглашаться? Что, очень хотелось поглядеть на высший свет? Поверьте, такие же люди, как и все, разве что чуть более обеспеченные и уставшие.
Я кое-как справилась с накатившей обидой и закурила.
– Уж простите, Андрей Николаевич, меня за плебейское любопытство. Не буду врать, хочется разочек взглянуть на элиту российского бизнеса. Опять же, надо учесть тот неоспоримый факт, что этот прием станет еще одним аргументом в нашу пользу. Пусть все думают, что это вы, а не господин Лангстом уговорили меня составить вам компанию. Очень удачненько вышло, тем паче что и Митрич тоже там будет.
– Иннокентий Митрофанович не входит в список приглашенных, к вашему сведению.
– Ой, мамочка. Он еще и Иннокентий, – я хихикнула. – То-то он такой неумеренно дерганый, говорят детские комплексы. Представляю, как над ним издевались товарищи по песочнице. Бедненький.
– Немедленно прекратите паясничать, Лариса, и внимательно меня выслушайте. Раз: если уж вы идете с нами (думаю, эта катастрофа уже неизбежна), будьте добры оставить ваши «ужимки и прыжки» и постарайтесь вести себя прилично или хотя бы молчать. Два: это прием по протоколу, поэтому почитайте на досуге какую-нибудь литературку по этикету. Сумеете что-нибудь подыскать? – Андрей говорил через силу, я просто ощущала, как ему претит этот поход в посольство, да и вся эта история вообще. Надо было его успокоить, но в ушах у меня еще звенело «ваш не самый приличный внешний вид» и «ужимки и прыжки».
– Не вопрос! Почитаем. Этого дерьма в любовных романах более чем достаточно, поэтому я как-нибудь справлюсь с ножами и вилками, не перепутаю шабли с водкой, а также не буду отплясывать
– И еще одно. Ваш внешний вид должен соответствовать ситуации. Короче – вечерний туалет, и точка. Никаких возражений, капризов и выдумок. Где и на какие деньги его достать – ваши проблемы, сами напросились. А еще не вздумайте надевать эту возмутительную вещь, которой вы сегодня подчистую совратили президента. В таком безобразии можно ходить только по Бродвею в качестве живой рекламы для презервативов. Вопросы?
Его тон меня здорово раздражал, и еще этот «ваш не самый приличный внешний вид» все крутился и крутился в голове, не давая возможности расслабиться.
– Только один, – я ласково замурлыкала в трубку. – Андрей Николаевич, а вы, вы тоже будете в смокинге?
– Обязательно. Вас что-то смущает?
– Да нет, просто мне всю жизнь хотелось потолкаться среди чудиков, одетых в эти смешные штанишки с кушачками и пиджачки с атласными отворотами. Кино! Выглядеть вы будете забавно. А можно будет вас потрогать? Да, и еще один крошечный, просто крохотулечный вопросик: откуда у вас такие исключительно подробные сведения про презервативы на Бродвее, неужто подрабатывали вечерами?
Он положил трубку. Бросил. Я послушала короткие гудки, еще чуточку покурила и начала размышлять. Не самый приличный внешний вид, говоришь? Ну-ну! Разберемся! Лишнее разъяснять, что в моем платяном шкафу не наблюдалось шикарных платьев, подходящих к случаю, а «рекламный» костюмчик сожрал весь полугодовой бюджет. Поэтому мой внешний вид напрямую зависел от моей фантазии. Первой мыслью, забредшей в мою светлую голову, было особо не изощряться, а пойти на прием в своем любимом Келвине Кляйне (имеется в виду классический прикид – джинсы и свитер) и бродить по залу с гримасой пресыщенной светской львицы, обливая послов, торговых представителей и военных атташе презрением. Бродить, небрежно подпихивать их локтями и глушить скотч стаканами. Потом пришла мысль вторая – обрезать бабулино подвенечное платье и, раскрасив его акварелью в ответственных местах, закосить под богемную штучку. Тоже недурственно, главное, грамотно подобрать цвета. Но затем мысль третья оформилась и заставила меня срочно набрать номер Женюлика. О, мой Женюлик был спецом по части высокой моды.
– Кто тот милашка, который тебя ужинал на прошлой неделе? А как он в постели? Ну расскажиии!.. – ныл мой неформал.
– Женюлик, что за шелуху ты несешь. Вот этот балованный и утонченный типчик – и Я. Как ты себе это представляешь?
– Ой, очень даже представляю. Вы прямо как дельфин и русалка. Как мило! – Женюлик заходился слюной от возбуждения.
– Ага, у него вместо ног хвост, и у нее вместо ног хвост. Извращенец ты, Женюлик, как я погляжу, – Женюлик закашлялся, замолк, и я поняла, что совершила страшнейшую ошибку и оскорбила хорошего человека.