Пари (сборник)
Шрифт:
– К чертям собачьим! Такое впечатление, что я говорю с непроницаемой и непробиваемой стенкой! – Андрей стукнул кулаком по столу, так что светильник подпрыгнул и погас. Романтика закончилась.
– Точно. Я непроницаемая, но, слава богу, проницательная. И не надо больше напрягаться и впустую тратить силы. Так или иначе, я тебя вижу насквозь. Поэтому позволь еще раз подчеркнуть, что между нами ничего не будет, и поставить на этом точку. Давай потерпим общество друг друга чуть больше двух недель, поделим бабки и разбежимся навсегда. Да, не забудь составить
Он промолчал. Так же, не проронив ни слова, довез меня до дома и, не попрощавшись, уехал.
Я стояла на тротуаре и смотрела ему вслед. Было жаль испорченного воскресенья и себя. И даже гордость за сохраненные с таким трудом честь и достоинство ничуть не заглушала одиночества и тупой такой, противной боли. Ненавижу! Ненавижу себя!
Глава двадцать первая
(Немного о высокой моде, о различных теориях брака, а также о том, на что способна женщина в ревности.)
Ленка вертелась перед высоким зеркалом, разглядывая свой худосочный зад, обтянутый Келвином Кляйном. Серый свитер висел на ней мешком. Рядом с ней Анечка напрасно пыталась придать новым джинсам потрепанный вид.
– Похоже, я становлюсь законодательницей мод в локальном масштабе. А вам идет, девочки. Джинсики, кстати, портят кирпичом, а свитерочек необходимо довести до кондиции следующим образом: стираешь в горячей воде и забываешь разложить. Когда он высохнет, будет точь-в-точь как у меня – мятый и бесформенный. Некрасиво, но стильно, аж жуть!
Девочки засмущались.
– Сегодня в «Ленкоме», типа, премьера, – Серега сунул мне под нос билеты. – Пойдем? – Бабла выкинул немерено.
Я обошла его справа и направилась к себе. Телефон трезвонил вовсю.
– Это я, ваш неповторимый Гальяно. Самый популярный нынче дизайнер женской одежды и проч. Але, – в ухе что-то загудело и запищало, а потом захрюкало моей лучшей подругой Инкой. – Хрю, хрю. Привет, Ларик. Это я!
– Аааа! – закричала я. – Привет, ты откуда? Поганая связь.
– Из Сиднея. Хрю. А я тебя хорошо слышу.
– Боже, что ты делаешь в этой стране аборигенов и утконосов? – Я искренне удивилась.
– А ты как – хрю – думаешь? – Инка засмеялась.
– Боже! Опять? Ты сошла с ума.
– Точно, хрю. Сошла. Но это детали. Ты приезжай ко мне. Я безумно соскучилась. Заодно познакомлю тебя с мужем. Хрю, хрю.
– Я больше этого не вынесу, лучше ты приезжай, и без мужа. Привези мне кенгуренка. Я обучу его носить в зубах хозяйственную сумку и буду самой крутой в столице. А можно большого кенгуру, тогда в сумке он будет носить меня. Очень неожиданно и пугает размахом фантазии.
– Хрю, хрю, – засмеялась она, – ты ничуть не меняешься. Как у тебя дела? Замуж не выскочила?
Мне не терпелось поделиться с ней новостями, но она перебила в самом начале и стала взахлеб рассказывать про своего супруга. Я положила трубку на стол и спокойно занялась своими делами.
«Глупо рожать двух детей
Инка, я тут влюбилась, как дурочка, хотелось сказать мне. Что мне делать, Инка? Как быть? Ну посоветуй, выслушай, пожалей – мне хотелось выплакаться, но вокруг были настороженные вражеские уши, и поэтому я удержалась от откровений. Мы слезно распрощались, поклявшись созвониться в ближайшие дни. Я достала из ящика стола историю бедной Марты, обманутой подлым Томасом, и, раскрыв книжку на середине, стала читать.
– Я уже, кажется, делал вам однажды замечание, Лариса, – а я и не заметила, когда Андрей подошел.
Я подняла голову и посмотрела на него. Когда наши взгляды встретились, у меня внутри что-то запрыгало, задрожало и оторвалось (хотелось верить, что не мочевой пузырь).
– Может быть, все-таки будете работать или как? – Он был суров и неприступен. – И не надо изображать из себя раскаявшуюся грешницу, не ваше амплуа, – заявил он в ответ на мои скромно потупленные в смирении очи.
– Простите-с, уже, уже. Видите, я тружусь, – я схватила в руки первую попавшуюся бумажку, оказавшуюся списком телефонов сотрудников, и с деловым видом начала ее изучать. – Взгляните, очень поучительно и, главное, расширяет кругозор, прямо ощущаю, как он расширяется и вылазит из ушей, поскольку не соответствует объему черепа.
Андрей фыркнул и, повысив голос, заметил:
– Боюсь, что еще один подобный случай – и вам придется искать себе новую работу. Будьте повнимательнее к вашим обязанностям, – он вышел, и после секундной паузы со всех сторон раздались «сочувственные» возгласы:
– Ну надо же! Каков подлец. Сначала воспользоваться, а затем выгнать с работы. Непорядочно, – Светлана Денисовна любила поразглагольствовать на тему морали. – А вы, Лариса, могли бы догадаться о последствиях. Недаром говорят, что дома и на работе…
– Не расстраивайся. Я чего-нибудь подыщу. Тут, типа, у моего кореша на фирме есть местечко. Я поспрошаю, – вылез добрый Серега с соболезнованиями.
– Чего там? Типичная история. Босс и секретарша. Классика. Возьми любой пример из художественной литературы и убедись, – вездесущий Митрич был тут как тут.
Серафима, случайно оказавшаяся свидетельницей происшедшего, тут же сунула мне под нос кусок торта, ее опыт подсказывал, что на сытый желудок любые жизненные трагедии пережить легче.