Пароль
Шрифт:
Кирилл осмотрелся. Полки пестрели чипсами, печеньями, сухариками всех сортов, по стене шел ряд холодильников с напитками, за кассой сновали три женщины разной степени потрепанности. Двое мужчин терпеливо стояли возле туалета. Кирилл встал чуть поодаль, продолжая наблюдение.
Машины подъезжали к колонкам, заправщики вставляли шланги в баки, люди подходили и оплачивали. Очередь в туалет быстро сдулась, и Кирилл прошел в пахнущий хлоркой санузел. Умылся, посмотрел в зеркало на стене. Оттуда взглянули на него красные глаза, трехдневная щетина, впалые щеки и
Ладно, красоту можно навести и позже, а сейчас надо каким-то образом раздобыть деньги. Пока что никаких мыслей по этому поводу не возникало, кроме криминальных.
Похоже, что именно одним из способов и придется заработать. Наставить пистолет на толстушку к белой рубашке и красной жилетке, а затем вежливо попросить ссудить наличность. Остается надеяться на то, что женщины не упадут в обморок, или не потянутся к кнопке вызова полиции.
Шесть камер по периметру уже успели зафиксировать появление Кирилла. Это тоже является проблемой, но не для умного человека. Расстояние до ближайшего населенного пункта составляет около двадцати километров, так что вряд ли прижимистые хозяева «Лукойла» будут вести наблюдение в режиме онлайн. Скорее всего, где-нибудь в подсобке сидит за кружкой кофе охранник с ружьем и смотрит на мониторы.
Понятно, что человек не может всё время находиться в напряжении, чтобы быть готовым вскочить по первому тревожному сигналу и очутиться в зале с оружием наперевес. Но сколько времени потребуется для того, чтобы выбежать из подсобки? И хватит ли ума не открывать огонь в относительно людном месте?
Кирилл плеснул водой в лицо. Воровать ему приходилось только в детстве, когда был голоден, а до дома оставалось добираться ещё семь километров. Тогда мальчишки выгребли у яростно сопротивляющегося Кирилла все монеты и со смехом разбежались. Потом они все получили своё, когда он смог отловить их поодиночке, но в тот злосчастный день ему пришлось добираться без денег.
Он помнил то ощущение, когда прошел мимо булочной и невольно втянул запах свежего хлеба. Ноги сами занесли его внутрь. Продавщица трещала по телефону и не обращала никакого внимания на зашедшего чумазого мальчишку. Холодок пробежал по спине, когда Кирилл остановился возле деревянного лотка, за низкой стенкой которого разложили подрумяненные бока батоны с хрустящей корочкой. Страх, унижение, боязнь быть схваченным заставляли ноги приклеиться к полу. Потом словно нырок в холодную воду – рука схватила батон. Кириллу казалось, что вся улица смотрит на то, как он убегает. Ему чудился за спиной топот милиционера – ещё чуть-чуть и схватит. Или схватит жирная тетка в цветастом сарафане, или мужчина с лицом пропойцы, или дворняжка, которая увязалась за убегающим.
Его никто не схватил… Но вкус хлеба оказался противным, словно батон пролежал на полке две недели и успел заплесневеть. Больше Кирилл никогда не воровал. Даже в такой стране, как Россия, где воровство возведено чуть ли не в культ, он не мог через себя переступить и взять чужое.
Вот и сейчас Кирилла навестило старое, подзабытое чувство
Кирилл взглянул ещё раз в зеркало – а так ли сильно нужны деньги? Может получится протянуть до Москвы без дозаправки? Увы, топливная стрелочка указывала на обратное. Он выдохнул и вышел в зал, где раздавался непонятный шум.
— Да чего ты мне лепишь? — громогласно вопил мордатый человек с такой обширной плешью, что издали её можно было принять за полунатянутую шапочку для купания. — За какую-то дохлую чашку кофе две сотни? Вы в конец охренели? Да ты же мне развела в стаканчике мутотень за пять рублей, а впариваешь как элитку? Пей сама эту бурду, а мне отдай бабки!
Мордатый стоял как раз возле средней кассирши, которая побледнела от такого напора:
— Ну, вы же видели наши цены…
— Да какие на хрен цены? Ты даже не из аппарата мне нацедила! Вы тут отмывкой бабла занимаетесь? Булка с котлетой стоит три сотни, да где это видано? Им красная цена полтос! — продолжал возмущаться мужчина.
— Не хотите – не берите, — подала голос кассир слева.
— Я хочу, чтобы ты закрыла рот и не вякала! — отрезал мужчина. — Не с тобой разговариваю.
Двое автолюбителей стояли чуть поодаль, не вмешиваясь в назревающий скандал. Кирилл подошел чуть ближе. Мужчина сверкнул на него глазами и снова посмотрел на продавщиц.
— Возвращайте деньги назад! — потребовал он, поставив стаканчик с кофе на прилавок.
Судя по одежде, мужчина вряд ли нуждался в деньгах: добротный костюм, начищенные ботинки пускали зайчиков, из кармана высовывался брелок со знаком «Мерседеса». Скорее всего ему просто нужно было выпустить пар, а где ещё это сделать, как не на дорожной заправке, где можно поскандалить и уехать.
Проораться…
— Но вы уже отхлебнули. И куда я дену этот кофе? — растерянно проговорила кассир.
— Да мне всё равно. Отдавай деньги и хрен я больше сюда приеду заправляться! — рявкнул мужчина.
— Но я…
— Мне похрен, что ты. Где у вас жалобная книга? Я сейчас там такое понапишу, что потом замучаешься отмываться. Да ты после этого вообще никуда не устроишься – я прослежу за этим.
Из подсобного помещения показался охранник. Секьюрити явно не страдал от избытка мускулов. Из-под черной форменной куртки выглядывала кобура. Кирилл чуть напрягся. Конфликт назревал раньше времени.
— Ирина, в чем тут дело? — спросил охранник.
— Залезь обратно и не отсвечивай! — буркнул плешивый. — Иначе завтра вместе с этой коровой будешь работу искать!
— Уважаемый, я бы попросил вас…
— Просить ты милостыню на улице будешь! Так вы вернете мне деньги или мне позвонить кое-кому? — плешивый вытащил из внутреннего кармана айфон последней модели.
— Ир, да отдай ты ему эти деньги, — брезгливо произнесла третья кассир, которая до этого молчала.
— Ага, из своих, что ли, отдавать? — огрызнулась Ирина. — Я же…