Партиалы
Шрифт:
– Дайте его мне, – прошептал солдат, придвинувшись ближе. – Вас я спасти не могу, но могу с помощью лекарства спасти детей.
Неужели он говорит правду? Или блефует? Пытается обмануть ее? Кира не могла отдать солдату шприц, не выдав Маркуса и всю группу. А если попробовать? Что будет? Кто из толпы набросится на нее, кто станет защищать? Кто ей поверит, да и поверит ли настолько, чтобы пропустить в родильное? Одного обещания помочь мало: ей нужно быть уверенной, она не может рисковать.
Кира прошептала, всматриваясь в солдата, понимает ли он ее.
– Нельзя быть героем наполовину.
– Назовите
Толпа солдат, затаив дыхание, слушала разговор. Кира заметила, что стоявшие в задних рядах переступают с ноги на ногу и крепче сжимают оружие, готовясь в случае необходимости открыть огонь. «Я не знаю, кому доверять, – лихорадочно подумала Кира. – Если начнется перестрелка, я не знаю, от кого прятаться, на кого нападать, я ничего не знаю. Я даже не знаю, чего хочет этот солдат». Джейден опустил руку и расстегнул кобуру, чтобы пистолет можно было легко выхватить. Солдат перед Кирой сделал так же…
…и повернулся боком, так что пистолет оказался в считаных сантиметрах от рук Киры.
– Эй, Вульф! – окликнул он бойца, который приказал представиться. – Наручники есть? А то в толпе много сочувствующих, и я хочу убедиться, что, пока мы будет вести ее наверх, она не сбежит.
«Много сочувствующих, – подумала Кира, уставясь на пистолет перед собой. – Что, если это намек? Он не стал проверять, кто мы, и подставил мне пистолет. Наверно, он на нашей стороне. Но чего он добивается? Если он готов сражаться за нас, почему тогда не вступит в бой? Чего он ждет от меня?»
Солдаты внимательно следили за Кирой, готовые среагировать на любое ее движение. Кто за нас? Что мне делать? Девушка посмотрела на стоявшего перед ней солдата: еще немного – и ему придется развернуться. То, что он стоит боком к пленнице, вызовет подозрения. «Он предоставил мне выбор, – осенило Киру. – Он не бросился на своих, потому что проверяет, действительно ли я готова умереть за правое дело или только воздух сотрясаю. Но как бы мы ни поступили, прольется кровь. И многие из нас погибнут.
Он ждет, чтобы я сделала первый шаг».
– Я сказал, назовите себя, – повторил подошедший солдат, шагнув ближе с винтовкой в руках. Если что-то вызовет у него подозрения, он пристрелит их в ту же секунду. Кира приняла решение и внимательно посмотрела налево, мимо Фарада, в толпу. Солдат проследил, куда она смотрит, и тут Кира одним движением достала пистолет, перехватила его поудобнее, сняла с предохранителя и выстрелила допрашивавшему в голову. Тот упал, как мешок с рыбой, а Кира во все горло заорала:
– Сражайтесь за свое будущее!
Толпа разразилась криками, Кира пригнулась, и Маркус с силой потянул ее вниз:
– Тебя тут пристрелят!
– Меня везде могут пристрелить! – ответила Кира и повернулась к дверям больницы. Солдат, у которого
– Это фанера, – заметил Джейден. – Пули ее пробьют.
– А толпа снаружи настроена не очень-то дружелюбно, – добавила Зочи. – Не хочу лежать на полу у всех на виду, учитывая, что сейчас начнется. Надо что-то придумать.
Джейден невесело усмехнулся:
– Пойдем в атаку и будем надеяться, что нам повезет.
– Мы не можем полагаться на удачу, – отрезала Кира.
– Это не план «А», – пояснил Джейден, – и даже не план «Б». Это, скорее, уже план «В», а они всегда такие.
Кира кивнула и забрала у Фарада свое ружье.
– Тогда я вас прикрою. У меня как раз дальность огня что надо.
Не успев все хорошенько обдумать, Кира вскочила на ноги и принялась стрелять в конец коридора, патрон за патроном. Ружье у Киры было длинноствольное, стрелявшее одиночными, бесполезное в ближнем бою, но на средней дистанции, как сейчас, оно обрушило на солдат настоящий град дроби и заставило попрятались в укрытие. Джейден встал рядом с Кирой и, когда кто-то из врагов высовывал из-за угла голову или ружье, прицельно стрелял из винтовки. Маркус и остальные, воспользовавшись моментом, бросились вперед, стараясь не попасть на линию огня. У Киры кончились патроны, и она крикнула Зочи, которая заняла позицию в дверях и начала прикрывать их. Кира и Джейден подбежали к ребятам. Девушка ринулась в комнату вслед за Маркусом.
– Ты как? – спросила она.
– По-старому, все по-старому, – ответил он и стиснул зубы. Потолок и стены дрожали от громких выстрелов. – А ты?
Кира кивнула.
– Лекарство цело? – Она ощупала пояс Маркуса, слегка коснувшись его пальцев, когда он тоже протянул руку к шприцу. Тот был цел, рубашки, в которые его завернули, сухие, а значит, ничего не разбилось и не вытекло. Кира на мгновение сжала руку Маркуса и посмотрела ему в глаза.
– Прости меня, – тихо попросила она. За спиной Зочи вскрикнула и спряталась за угол, чтобы вставить новую обойму, пока Фарад отстреливался от преследователей.
– Ты об этом? – Маркус обвел рукой комнату. – Не волнуйся, обычное дело.
– Ты хотел спокойно жить, – продолжала Кира, перезаряжая винтовку. – Больше тебе ничего не было нужно: только чтобы мы были вместе. Я тоже этого хотела, но…
– Я все понимаю, – серьезно проговорил Маркус. – Я хотел, чтобы все осталось по-старому, а ты хотела, чтобы стало лучше. И ты оказалась права, жизнь действительно наладится, но… некоторое время будет гораздо хуже. Наверно, я это знал – и боялся.
Фарад издал какой-то странный звук – не крик, а словно тихий грудной стон, – и рухнул на пол. Зочи взвизгнула, а Кира, побледнев, оттащила тело с линии огня. Маркус пощупал на шее Фарада пульс, наклонился к нему, чтобы послушать дыхание, но крови было столько, что Фарад просто не мог остаться в живых. Маркус покачал головой, подтверждая опасения Киры: