Партизаны

Дягилев Алексей

Старший лейтенант хоть и послушал меня, но когда оцепление побежало, то наши, практически не встречая сопротивления, быстро начали продвигаться вперёд и целей для меня на этой стороне лога не осталось. Зато их богато и кучно появилось на другом его берегу. Вот мы и оторвались по полной. Разведчики ударили в тыл противнику, буквально через минуту после того, как мы прекратили стрелять, уничтожив расчёты тяжёлых пулемётов, приданных роте. Видимых целей и живых фрицев не наблюдалось, лес всё-таки, а по звуку родных СВТ и ППШ я понял, что наши парни вступили в бой, отжимая немцев к другому оврагу, вдоль траншеи. Но постепенно положение стало выравниваться. И хотя отступавшие в панике, атакованные с двух сторон егеря и

смешали ряды, левофланговый взвод противника почти не понёс потерь, а так как наступал он клином, то и перестроение боевого порядка много времени не заняло и эта первая, атакованная нами рота, всё-таки смогла прикрыть правый фланг второй, которая, частично захватив траншею, ворвалась в партизанский лагерь. И бой шёл уже внутри базы.

Прицепив орудие к передку, спешим на помощь, так как разведчики залегли под плотным огнём неприятеля, развернувшись в цепь, между минным полем и партизанской траншеей, практически перпендикулярно ей. Хотя где кончаются и начинаются эти мины непонятно, так что Лёха идёт впереди, показывая проход, следом за ним сапёр, проверяя визуально и щупом возможные места закладок, а мы потихонечку едем за ними по испещрённой небольшими воронками местности. Причём «за рулём» передка только один ездовый, весь остальной расчёт гуськом продвигается метрах в десяти от орудия. Вроде как идём по проходу в минном поле, потом обходим огромную воронку с разбросанными вокруг трупами полицаев, а немного пройдя вперёд, нагоняем пулемётчика, который остановился на разграничительной линии, отделяющей «поле чудес» от не заминированного пространства.

— Что это было? — показываю я на воронку.

— Фугас. — Спокойно отвечает Лёха-пулемётчик.

— Мы же ночью тут проходили и не взорвались.

— Так он управляемый по проводам. Ещё осенью тут авиационную бомбу закопали, на всякий случай. Вот, пригодилась. — Показывает он на трупы полицаев.

— Отцепить орудие, передки в укрытие. — Даю я команду, так как пули засвистели вокруг.

— Берген, видишь кого? — Укрывшись за щитом сорокапятки, осматриваюсь я в бинокль.

— Нет, командир. Деревья мешают.

— Тогда покатили к траншее. — Говорю я своим. — Лёха, крой нас справа. Берген, слева.

— Есть.

— Крою. — Отвечают бойцы.

— Катим орудие под углом градусов сорок пять относительно траншеи. Разведчики залегли впереди, но стрелять над ними нежелательно, лес всё-таки, снаряд может задеть как за ствол, так и за ветку дерева. Подкатить орудие к самой цепи нам не дадут уже немцы, пулемётов да и стрелков у них хватает, а потери мне не нужны. Единственный выход — стрелять вдоль траншеи или вправо от неё, там наших нет, да и пространство более менее расчищено от деревьев.

— Осколочным. — Даю я команду, когда мы докатили орудие до нужного места, и открываю огонь. Миномёт бы тут подошёл гораздо больше, но до меня только сейчас дошло, что все трофейные мины остались с обозом на той стороне оврага, а дорога каждая минута и даже секунда.

Старлей в самоубийственную атаку грудью на пулемёты также не прёт. Разведчики стреляют с места, постепенно сокращая поголовье противника. Да и окружать роту немцев, ворвавшуюся в лагерь, нам не желательно. Неизвестно, сколько там осталось живых партизан, а если егерей будет больше, то тут бабушка надвое сказала, кто кого вперёд уничтожит. Да и ситуация может измениться с минуты на минуту, нам подкрепления ждать неоткуда, а вот противнику в своём тылу может повезти. Хотя бог сегодня за нас, а не на стороне больших батальонов.

Уничтожив два пулемётных расчёта, подвернувшихся под выстрел и нескольких шутцев, осматриваю поле боя в бинокль, выискивая цели. У якута «охотничий сезон» начался, он помогает разведчикам, так что приходится совмещать, работая за командира и за наводчика. Снарядов нам ещё хватит, несколько выживших партизан подтаскивают

ящики по траншее. Обоз также подтянулся, и Пашка распределил своих вдоль границы с минным полем, прикрыв нам фланг со стороны леса. Я ещё послал туда Васю, чтобы помог отцепить и установить второе орудие. При нужде просто перебежим к этой пушке и откроем огонь.

Перекатив свою сорокапятку на пару десятков метров вдоль траншеи и уничтожив ещё один пулемёт, укрываемся в ней и отстреливаемся из карабинов. Дистанция стрельбы минимальная, орудие не окопано, картечь закончилась, остались только осколочные, ну и егеря, разобравшись, с какой стороны к ним подкрался главный писец, одним взводом начали обходить нас справа. Так что всеми наличными силами организую оборону в траншее. Вместе с партизанами нас дюжина при двух пулемётах и снайперской винтовке, есть ещё и парочка автоматов.

— Ну, что замолчали, артиллеристы? Кисло без вас стало. — Спустившись в окоп, спрашивает старлей.

— Будет ещё кислей, если егеря ближе подберутся. — Отвечаю я.

— Да вижу, сейчас сюда ещё одно отделение проберётся и займёт позицию.

— Вот тогда и мы вдарим, главное фрицев близко не подпускать, а на дальней дистанции мы им укорот сделаем.

— Где-то наши задерживаются, сейчас бы самое время ударить, тогда и мы поднажмём.

— Не надо жать, товарищ старший лейтенант. Выбьем с базы, а там пускай уходят, а то засядут в траншеях и окопах, и нам их оттуда не выковырять. Тогда уже точно больших потерь нам не избежать. А проса на дорожку мы им подсыплем, как и перца под хвост, лишь бы фрицы в лагере не остались.

— Лады. — Поразмыслив несколько секунд, согласился с моими доводами Дерзкий. — Я тогда полностью второй взвод сюда перенаправлю, будем фрицев из траншеи выдавливать.

— Вася, посмотри в обозе картечь, хотя бы несколько снарядов найди. — Посылаю я подносчика за просто необходимыми на данный момент боеприпасами, а сам открываю огонь из своей «Светки». Стреляю как в промелькнувшие силуэты фрицев, так и в деревья за которыми они прячутся. Убойной силы патрона, при начальной скорости пули 830 м/с вполне хватит, чтобы пробить не очень толстый ствол дерева и воткнуться в укрывающуюся за ним тушку. Егеря оценили наши успехи и залегли, ведя огонь с места, а когда количество стрелков с нашей стороны увеличилось больше чем в два раза, стали пятиться.

Рядовой Гусев нашёл и притащил целую укупорку картечных снарядов, поэтому под прикрытием ружейно-пулемётного огня остальных, занимаю своё место за прицелом орудия и начинаю зачистку прилегающей местности.

— Вася, заряжай картечью. — Кручу я маховички, наводя пушку на один из эмгэшников, работающих как швейная машинка — Зингер.

— Выстрел. — Предупреждаю я заряжающего, чтобы успел отскочить, нажимая на спусковой рычаг.

После нескольких просек, проделанных свинцовыми шариками картечи, егеря стали отходить гораздо быстрее, поэтому перехожу на осколочные, постепенно собирая расчёт до кучи. Наконец-то со стороны реки ударил третий взвод разведчиков с партизанами, отжимая противника к траншее. Поэтому орудие приходится доворачивать влево, провожая и подгоняя выстрелами, отступающих фрицев. Желательно сделать так, чтобы они не засели в траншее, а отошли в лес и вообще свалили отсюда. Красная армия наступает, штурмуя и захватывая опорные пункты немцев, так что нечего этим егерям в лесу делать, погостили, пора бы уже и «нах хаузе» убираться. Но нах хаузе гансы не захотели, а засели в траншее, хотя и не все. Своих раненых они начали эвакуировать в тыл, используя в качестве санитаров чуть ли не половину уцелевшего личного состава (всё-таки партизаны отстреливались из укрытий, а егеря наступали). Вот оставшиеся и прикрывали отход. Возможно они потом и отойдут, а может и нет, дождутся подкрепления или «санитаров», и продолжат уничтожать партизан и нас вместе с ними.