Партизаны
Шрифт:
Остальных погибших хоронили в братской могиле, на месте одной из землянок, разобрав, обрушившийся жердяной потолок и выровняв дно, убрав всё лишнее. Комиссару я настоятельно порекомендовал, чтобы при всех погибших были импровизированные смертные медальоны (гильза от разобранного патрона с запиской), кто этот человек, из какого партизанского отряда и когда погиб. Отдельный список со всеми двухсотыми вложили в гильзу от сорокапятимиллиметрового снаряда, заклепали и захоронили в просторной братской могиле. Комиссар сказал пару слов, и после троекратного траурного салюта, люди разошлись по своим местам.
Вернулась разведгруппа из дивизии, и её командир передал, что как только захватят опорный пункт противника в деревне Порядино, то сразу
— Ну что, Леонид Матвеевич, будем прощаться? — подхожу я к комиссару, через час после ухода разведчиков.
— А вы куда это собрались? — озадаченно спросил он.
— Вперёд, на запад. Будем громить тылы противника, помогая наступать нашей армии.
— А мы? А как же наш отряд? — ещё не врубаясь в ситуацию, начал задавать вопросы комиссар.
— А вы дождётесь, когда Красная армия освободит эту территорию от фашистских захватчиков и продолжите жить и работать на благо родины.
— Но мы хотим воевать, уважаемый товарищ лейтенант Доможиров. — Рассеянно начал комиссар. — После сегодняшних боёв люди поверили в свои силы, и поняли как можно бить врага. Я поговорил с некоторыми товарищами и они…
— Хорошо, Леонид Матвеевич. — Перебил я лесника, пока он не присел на своего любимого конька. — Соберите всех, кто хотел бы продолжить бить врага, но уже в составе нового отряда. Учтите, я возьму только добровольцев. Балласт мне не нужен. Десяти минут вам хватит?
— Я постараюсь. — Неуверенно начал комиссар.
— Через пятнадцать минут построение на плацу. Время пошло. — Демонстративно смотрю я на часы.
Через четверть часа подхожу в условленное место, где собрались почти все, кто остался от партизанского отряда. Встаю лицом к строю и жду доклада. Ищу глазами комиссара и, увидев его, стоящим на правом фланге, молча киваю головой.
— Равняйсь! Смирно! — Командует Леонид Матвеевич и подходит ко мне с докладом.
— Товарищ лейтенант, партизанский отряд построен. Заместитель командира отряда — комиссар Иванов.
— Вольно! — Подаю я общую команду.
— Вольно! — Дублирует её комиссар, встав рядом со мной и повернувшись лицом к строю. После чего обращаюсь к бойцам с небольшой речью.
— Товарищи партизаны, партизанки и бойцы Красной армии. Наш отряд особого назначения скоро продолжит свой рейд по тылам врага. Не скрою, в боях с противником мы понесли потери, и нам нужны проверенные надёжные люди, за каждого из вас поручился комиссар партизанского отряда, но мне нужны только добровольцы. Неволить никого не буду, скоро здесь будет наша армия и военнообязанные продолжат воевать в её рядах, остальные трудиться и приближать победу в тылу. Поэтому через пять минут желающие попасть в наш отряд особого назначения, могут подойти к штабному блиндажу. Манны небесной никому не обещаю, но бить врага будем крепко, дисциплина тоже будет железной. Вопросы есть?
— А что будет с нашим партизанским отрядом? — раздался выкрик из строя.
— Да, что будет дальше с нами? — посыпались в разнобой вопросы других партизан.
— На это вам лучше всего ответит ваш комиссар, а я жду тех, кто хочет бить врага. — Отмахиваю я воинское приветствие и, развернувшись кругом, иду к блиндажу командира отряда.
Спустившись, по присыпанным свежей землёй со следами крови ступенькам, в приямок, открываю дверь и вхожу внутрь пропахшего порохом дзота. В некогда аккуратно прибранном жилище, царит бардак, да и «тепло» тут почти также, как на улице, но хотя бы ветра нет. Стол отставлен в сторону, а пол под окном-амбразурой завален гильзами и пустыми пулемётными лентами и коробками из-под них. Валяется тут и несколько запасных стволов к пулемёту. Расставив всё по своим местам, присаживаюсь к столу, положив на него листок чистой бумаги и карандаш
Первым в блиндаж входит комиссар, поэтому указав ему на место рядом с собой, зову следующего. Буквально следом за ним врывается Малыш, с перевязанной головой, перемазанный в крови и глине, с всклокоченной бородой и нездоровым блеском в глазах.
— Ну, что, судить меня будете? Вот он я, весь перед вами, так что можете хоть сейчас к стенке поставить… — С надрывом в голосе начал он. Поднимаюсь со своего места и прерываю его причитания.
— Я тебе не судья, а уж тем более не палач, красноармеец Емельян Малышкин. И если ты не размазня, а настоящий солдат, то ты сейчас выйдешь, приведёшь себя в порядок, вернёшься и доложишь по всей форме! Хлюпики и сопляки мне не нужны.
— Но, что мне делать, Коля? Я же их там, на поляне, двоих похоронил. — Со слезами в глазах спросил он.
— Воевать Емеля. А в твоём случае мстить. Война ещё не скоро кончится. А пока вы назначаетесь командиром пулемётного отделения, боец Малышкин. Так что марш отсюда! Через полчаса уходим.
— А мы куда? И зачем?.. — Как-то сразу подобрался Малыш.
— Воевать. Громить тылы противника. Чего ты замер? Кругом! Шагом марш! — Емеля уходит, а мы продолжаем формировать отряд. Может быть в другой обстановке мы бы и поговорили по душам, выпили. Но сейчас тризну справлять некогда, пока светло, нужно много чего успеть.
Через полчаса мы конечно никуда не вышли. Пока формировали отряд, потом грузили боекомплект, утрясали хозяйственные вопросы, отправляли раненых и детей с женщинами в медсанбат и т.д. и т.п. Так что вышли уже после ужина, когда волчье солнце поменялось местами с дневным светилом. Благо заблудиться я не боялся, проводников из местных хватало.
Обойдя левый овраг, движемся на юго-запад, пересекая рокадные дороги и оставляя на них сюрпризы. В основном противотанковые немецкие теллермины. Крестьянская лошадка с санями подорвётся навряд ли, а вот грузовики или бронетехника должны. Сидеть в засаде и ждать, кто это будет, времени нет, поэтому ограничиваемся пока мелкими пакостями. Когда зайдём дальше в тыл неприятеля, перейдём к крупным неприятностям на коммуникациях противника. А в перспективе я хотел устроить небольшую «рельсовую войну» на железной дороге между Вязьмой и Смоленском. Ну и пути подвоза по грунтовым дорогам также не мешало бы перекрыть или хотя бы создать там пробки, взрывая мосты и узости в болотистых местах, которых в этой местности до хрена и больше. Конечно, сил одного нашего отряда на всё это не хватит, но я надеялся на помощь других партизанских отрядов, которых здесь тоже немало.
Пройдя четыре километра до дороги Тишинка — Лучны, переправляемся по льду через небольшую речушку и поворачиваем на северо-запад. Отмотав по лесу ещё столько же, останавливаемся на днёвку возле очередного оврага. Как людям, так и лошадям требуется отдых, разведку также не мешало бы выслать в ближайшие населённые пункты, посмотреть, чем дышит противник, а потом подёргать его за усы, наступить на фаберже или прищемить хвост. До партизанской захоронки ещё далеко, но там в основном оружие и боеприпасы, а вот продуктов там почти нет, так что будем заниматься экспроприацией по пути следования. Сено, солома, овёс нам тоже не помешают, чтобы лошади работали, а не сдыхали, их надо кормить. Людям также необходимо горячее, а главное калорийное питание, а то от мёрзлой картошки только воротнички стоять могут. Поэтому любой немецкий обоз для нас первостепенная цель, хоть фуражиры, хоть мясники. Мясники, конечно, вкуснее, но и другие заготовители подойдут.