Пасечник

mrSecond

— Что, Байкал, наша гостья пришла в себя? — спросил голос. — Сейчас поглядим, насколько помогло лечение, а после попытаемся добыть что-нибудь на обед. От зайчика ничего не осталось, даже косточек. Разве только воспоминания.

Под еловыми лапами возникла голова парня. Того самого, вчерашнего, о котором Маша успела немного погоревать.

— Та-ак, что здесь у нас? — с интонациями опытного детского доктора произнес парень.

И в следующую секунду полез прямо туда, к ране. Маша дёрнулась — вернее, попыталась дёрнуться, — но безуспешно.

— Спокойно-спокойно, — продолжил отыгрывать

доктора нахал. — Я только посмотрю.

Твёрдые сильные пальцы пробежались по коже, а потом бок резануло болью, да так, что девушка зашипела, чтобы не закричать в голос.

— Тише-тише, кошка, — улыбнулся незнакомец. — Уже всё. Я только повязку сменю.

Он оглядел зажатый в пальцах мерзкий с виду пучок неизвестной травы. Весь почерневший, издающий невыносимое зловоние.

— Ох, как много было гадости! — скривился самозваный лекарь.

Швырнул пучок в ту сторону, с которой шло тепло. Там пыхнуло, затрещало, даже немного полыхнуло. «Костёр!» — догадалась Маша. А парень уже держал в руке похожий пучок, только зелёный и свежий. Побормотал что-то над травой и приложил к ране. Еще немного повозился, видимо, фиксируя повязку, и пропал из поля зрения. А бок резко прекратил болеть. Напрягшаяся было девушка расслабилась.

— Полежи ещё немного, сил у тебя сейчас мало, — вновь прозвучал голос парня. — Найду какую-нибудь еду, покормлю. Найду воды — напою. А Байкал тебя постережет, от зверья да от плохих людей обережет.

— Гав! — подтвердил Байкал.

Прозвучало несколько шагов, и всё стихло. Маша вновь осталась одна, зато мысли её пустились вскачь, обгоняя одна другую. Выходит, этот парень в одиночку и без оружия завалил монстра, который легко вынес всю её группу, который её саму гнал по полям-лесам и, в конце концов, загнал. Получается, он сам по себе, с голыми руками, сильнее изменённых зверей?

Если бы хватало сил, Маша помотала бы сейчас головой: слишком уж невероятным оказался вывод. А в мозги уже стучалась следующая мысль: парень каким-то явно магическим образом спас её от демонического яда и попытался, хоть и неумело, замаскировать свои действия. Не принимать же всерьёз эти пошептушки над сорняками! Впрочем, не ей вызнавать секреты рода. Не померла — уже хорошо. Но что с неё за лечение потребуют — тот ещё вопрос.

На этом месте голова начала кружиться, мысли — путаться, и девушка провалилась в глубокий сон. Всё-таки она была ещё слишком слаба.

Вновь Маша очнулась в сумерках. Бок уже не болел, и слабости в теле не ощущалось. Рядом потрескивал костёр, шумно ворочался Байкал: чесался, зевал, сопел. От костра тянуло дымом и запахом еды. Желудок тут же выдал хозяйку, откликнувшись громким урчанием.

— Ага, проснулась! — отреагировал парень. — Вот и хорошо. Сможешь сесть? Сейчас ужинать будем. Не знаю, как ты, а я страшно голоден. Почитай, с самого утра маковой росинки во рту не было. Вот только извини, соли у меня не нашлось. Придется пресное кушать. Но лучше без соли, чем без еды, я так считаю.

Маша села. Чувствовала она себя не слишком хорошо, но по сравнению с утрешним просто замечательно. Парень тут же передал ей на листе лопуха несколько крупных карасей.

— Извини, приборов нет, — тут же прокомментировал он. —

Придется совершить надругательство над этикетом.

И первым, не дожидаясь Маши, принялся расправляться со своей порцией.

— Сахара тоже нет, как, впрочем, и чая, — предупредил он, покончив с рыбой. — Вот, держи.

И протянул девушке берестяной стаканчик. Внутри оказался пахнущий дымом, чуть горьковатый, но на удивление приятный отвар.

После рыбы, вполне съедобной даже без соли, после необычного питья, девушку вновь потянуло в сон. Да так сильно, что она успела лишь виновато улыбнуться и почти что рухнула на охапку еловых веток, вот уже третью ночь служащую ей постелью.

* * *

На следующее утро Маша проснулась вполне бодрой и полной сил, если не считать острого чувства голода. Всё-таки за последние двое суток ей всего-то перепало штук пять карасиков и стакан травяного настоя.

Она села, глянула на пострадавший бок. От рваной раны осталась лишь узкая розовая полоска шрама. Можно, конечно, и его свести, но для этого нужно идти к целителям и отдавать за косметическую операцию совершенно негуманные суммы. Впрочем, и просто за исцеление от магической раны отдать нужно не меньше. Вчера думать об этом не было сил, нынче не хватало духу.

Рядом гавкнул Байкал, извещая хозяина о том, что гостья перешла в активную фазу. И сразу же:

— Вижу-вижу!

Рядом возник парень. Очевидно, хозяин этого места. Вновь протянул несколько карасей, на этот раз уложенных на деревянную пластину. Рядом встал вчерашний берестяной стаканчик, наполненный, судя по запаху, чем-то на редкость вкусным.

Голод оказался настолько силен, что Маша, внутренне сгорая от стыда, буквально набросилась на рыбу. Уписала пайку в считанные минуты. Запила вкусным, чуть сладковатым настоем и только после этого расслабилась. Желудок прекратил затмевать разум, и девушка увидела, наконец, через костёр напротив себя парня. Тот неторопливо и аккуратно разбирал выложенных на такую же дощечку костистых карасей и периодически с непонятной улыбкой поглядывал на гостью.

— Давай для начала познакомимся, — предложил он. — Ещё чаю хочешь?

— Хочу, — выпалила Маша прежде, чем правила приличия повелели отказаться.

Парень сполоснул пальцы в какой-то плошке, взялся за свежий, явно только что вырезанный, половник и доверху налил в стаканчик того самого настоя. Напиток черпался из берестяного туеса, здоровенного, размером с хорошую кастрюлю.

Маша приняла стаканчик, отпила и представилась:

— Мария Повилихина.

— Очень приятно, — с приятной улыбкой ответил парень. — Иван Терентьев. Если верить документам.

У Маши словно глаза открылись. Так вот почему тогда, на поляне, лицо парня показалось ей знакомым!

— Так мы соседи! — выпалила она.

— В смысле — соседи? — не понял Терентьев.

— Ну земли наши граничат. Ты что, забыл?

Терентьев озадаченно почесал затылок:

— Выходит, что забыл. Я вообще многое забыл. Имя — и то из документа узнал.

— А как же это — береста, перевязки…

— Это — навыки. Они остались. А знания исчезли. Контузия!

Теперь настала Машина очередь чесать затылок.