Паслен
Шрифт:
– Каждый день я заново переживала тот момент на утесе. Каждый день я ощущала жар этого пламени на своей коже и в воздухе витал сводящий желудок аромат твоей горящей плоти. Я сломалась.
Наконец я расплакалась, и не важно, как быстро я вытирала их, их становилось все больше.
– Так что не спрашивай меня почему! Я бы тысячу раз прокляла свою душу, если бы это означало твое возвращение!
Месяцы страданий вырвались из моей груди рыданием, и когда мои колени ослабли от боли, он протянул руку и поднял меня на руки. Впервые за несколько месяцев я почувствовала себя невесомой.
Тепло
Не так давно было время, когда я сомневалась, чем я способна пожертвовать ради кого-то. То, что я была бы готова отдать в обмен на одно-единственное мгновение. Ответ был таков: помимо жизни, которую я носила в себе, все.
Все годы отчаянных попыток понять одержимость моего отца, его боль, его страдания из-за смерти моей матери достигли кульминации в полном понимании. Потребовалась смерть Иерихона, наблюдение за тем, как его жизнь угасает у меня на глазах, чтобы понять, как сильно я его любила. И каким абсолютно разрушительным и уязвимым может быть сердце.
– У меня не было другого выбора.
– Я сжала челюсти, упрямая и непоколебимая в своем решении. В конце концов, это была моя проклятая душа. Не его.
– Я отдала свою душу, ты отдал свои крылья и умер. Я бы сказала, что мы квиты.
Взяв меня пальцем за подбородок, он поднял мое лицо к своему, и мой хмурый взгляд рассеялся, когда я посмотрела в свирепые зимние голубые глаза.
– Я никогда не хотел оставлять тебя одну, Фаррин. Отдать свои крылья было единственным способом, которым я мог добраться до тебя .
– Я знаю, почему ты это сделал. Но я отказывалась смириться с тем, что ты ушел. Я говорила себе, что со временем станет легче, но дни становились все темнее и темнее. Пока я больше не могла видеть свет. Я жила в беззвездной галактике, дрейфуя сквозь непроглядный холод в надежде снова обрести жизнь. Так что не сердись на меня. Пожалуйста.
Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, но заколебалась.
Он поднял мою руку и приложил мою ладонь к своей щеке, и его глаз на мгновение закрылся.
– Я не могу выразить тебе, как сильно я скучал по твоим прикосновениям. Поднеся мою руку к своим губам, он поцеловал мою ладонь.
– Нет ада хуже, чем быть в разлуке с тобой .
Он опустил руку на мой живот, положив ладонь на все еще плоскую поверхность, на которой лежал его ребенок. Как будто почувствовав его присутствие, ребенок пнул ногой, и Иерихон улыбнулся, вид этого воспламенил весь мой мир.
– Ребенок каким-то образом тебя знает , - сказала я, улыбаясь.
– Я не думала, что буду чувствовать движение еще пару месяцев, но я чувствую все. Особенно когда я думаю или говорю о тебе .
Опустившись передо мной на колени, он прижался лицом к моей ночной рубашке
– Привет, малыш. Кажется, ты совсем немного вырос за последние несколько месяцев. Я хотел бы, чтобы ты видел, как прекрасно выглядит твоя мама прямо сейчас. От нее захватывает дух.- Он поднял свой пристальный взгляд на мой, прежде чем снова обратить свое внимание на мой живот.
– Услышь мой голос. Запомни это. Потому что, когда мы встретимся, я хочу, чтобы ты знал, что это твой отец смотрит на тебя с благоговением.
Он прижался губами к моему животу, притягивая меня к своему телу.
Боль в моей груди пульсировала, а на глазах выступили слезы. Возможно ли было чувствовать слишком много любви? Умереть от давления такой полной груди, такой совершенно цельной? Как будто мое сердце снова сшили вместе более толстыми нитями, я чувствовала, как оно снова бьется внутри меня. Более могущественное, чем раньше.
Иерихон вскочил на ноги, подхватил меня на руки и отнес на кровать, где уложил на подушки. Нежной рукой он взял меня за подбородок и поцеловал с такой раскаленной добела страстью, которая сделала мои внутренности мягкими и слабыми.
Он забрался на кровать позади меня и притянул меня к своему телу. На мгновение мир снова стал цельным, даже если никто из нас никогда по-настоящему не будет цельным. На данный момент трещины в моем сердце срослись, и боль смягчилась. И все же, несмотря на мое удовлетворенное блаженство, мрачное подводное течение оставалось.
Напоминание о том, как много мы потеряли, как сильно изменились за такое короткое время. Как легко можно было отнять жизнь.
Угаснуть.
Каждое мгновение, проведенное с ним, было подарком. Каждая секунда, которая не заканчивалась душераздирающим криком и пустой комнатой, была благословением, которое я больше никогда не буду считать само собой разумеющимся. Я прижалась к нему, вдыхая аромат его кожи, слушая ровное и успокаивающее биение его сердца. Звук, который я пропустил.
– Они будут охотиться за тобой здесь.
– Легкими, как перышко, движениями он провел пальцами вверх по моему позвоночнику.
– Стражи. Как только ты станешь камбионом, у них не будет причин оставлять тебя в живых. Они придут и за мной тоже .
– Вот что имел в виду Драйстан. Когда он сказал, что это еще не конец .
– Да. Я посмеялся над ними, вернувшись из Ex Nihilo .
Продолжая ласкать мою спину, он задумчиво нахмурил брови.
– Они не оставят это без внимания. Но я найду способ. Лазейка для искупления твоей души .
– Как?
– Найдя демона, который завладеет душой, когда ты обратишься .
– Демон, кому это принадлежит? Типа … как рабовладелец?
– Да. И в зависимости от демона, это может быть хуже, чем сам ад. Между ним и Стражами, это целая куча дерьма, с которым приходится иметь дело .
– После того, через что мы прошли за последние несколько месяцев, я больше не боюсь .
С усталой улыбкой он обхватил ладонью мою щеку.
– Моя опасная маленькая Ту'Нажджа.
– Улыбка на его лице сменилась отрезвляющим выражением лица.
– Хотя Пентакрукс представлял немалую угрозу, боюсь, они бледнеют по сравнению со Стражами .