Паства
Шрифт:
Медленно отступая, он стал удаляться от входной двери. Но в голове промелькнуло "шанс". Настоятель обернулся. Спасение или погибель? Что именно скрывается по ту сторону? Желание встретиться с незнакомцем всколыхнуло порабощённую страхом душу. Смелость, сравни хмели, пьянила и отвергала нерешительность. Торен, словно околдованный, направился ко входу. Где-то в глубине души недавний он кричал нынешнему остановиться. Но новый пастырь был глух к мольбе труса.
Стоило убрать засов и распахнуть дверь, как вся решительность сразу же испарилась. Торен
Укутанный в плащ он сидел весь в дыму. Скрип двери прервал безмятежное курение.
— Ну, наконец-то! Мирас, я думал мне и спа… — поднявшись, незнакомец замер в замешательстве. Приветственная речь так и не была закончена.
— Я не Мирас.
Как же глупо было начинать знакомство с очевидных вещей. Путник и так уже успел убедиться, что его встречает не старый друг.
— И правда. На старика ты не похож. Позволь представиться. Ариман.
Гость опустил капюшон и с добродушной улыбкой поприветствовал Торена. Юноша, высокий и крепкий, держался совершенно непринуждённо, что говорило об уверенности в себе. Одежда отличного качества подчёркивала состоятельность владельца.
— А ты, я полагаю, столь долгожданный ученик нашего общего знакомого? — закусив основание курительной трубки и затянувшись, предположил Ариман.
— Ученик? Что вы? Нет! — делая секундные паузы, пастырь специально подводил акцент под значимость конечной фразы. — Я — настоятель здешней обители, — впервые за всё время данное назначение прозвучало с гордостью. Видимо, богатство одеяний гостя побудило Торена с важностью отметить свой пост.
— Однако, — слегка растерялся Ариман, — думаю, мой старый друг не обрадовался отставке. Он просил совсем об ином, и такое решение, наверняка, разбило ему сердце. Ты знаешь куда он направился?
Торен не знал, как правда о случившемся повлияет на стоявшего перед ним. Последствия могут быть слишком непредсказуемы. Стоит ли поддержать его заблуждения или открыть истину? Но времени для раздумья не было. Изумрудные глаза, так пристально смотревшие на него, вынуждали его к быстрым решениям.
— Простите, но боюсь у меня нет хороших новостей для вас. Спаситель, по неведомым причинам, призвал Мироса в своё Царствие, — склонив голову и возложив руки к груди, как того требовал обычай, Торен смиренно ждал реакции от незнакомца.
— Но как? Как это произошло?
Торен рассказал Ариману, что именно падение с верхних ступеней винтовой лестницы является очевидной причиной скоропостижной смерти Мираса. Также он не забыл упомянуть про почести, оказанные старцу при захоронении. Про выпитое вино и пьяный разговор с усопшим Торен решил умолчать.
— Благодарю за труды, пастырь.
— Я не мог поступить иначе. Это был мой долг.
— Как же мне быть? Путь сюда изрядно утомил меня, а обратная дорога явно прикончит, — за шуткой гость пытался скрыть свою растерянность, но грустный голос выдавал его тревоги.
— Простите моё любопытство, но позвольте узнать, как Вы оказались здесь, да ещё
— Так же, как и всякий, кто оказывался на острове. Приплыл на корабле.
— Но зачем? Тут ведь кроме каторжников и тех, кто стережет их, никого не найти.
— Боюсь, Вы забыли про пастыря.
Торен подловил себя на мысли, что это уже не первый раз за разговор, когда гость заставил его почувствовать себя глупо. Самолюбие Торена было подпорчено.
— Я всего лишь пастух вернувшийся к своему стаду, — продолжил Ариман. — Ведь господин должен время от времени проверять свои владения и знать о происходящем здесь.
— Так вы барон? — в душе Торена промелькнула надежда.
— Ну, не совсем, — рассмеялся Ариман, но тут же оборвал себя, поёжившись от резкого порыва ветра. — Я уже и забыл, насколько колким бывает морской ветер.
— Как я мог? Позвольте. Прошу, входите, — пастырь пригласил уставшего путника к своему очагу.
Серые стены маяка прекрасно удерживали тепло жаровни, освещающей тёмные воды, а комната всегда была нагрета и спасала своих обитателей от лютых ветров. Стоило немного повозиться с кремниевым камнем, и пламя от зажжённых свечей тут же осветило скромные покои.
— Прошу прощения, но у меня не прибрано, — оправдываясь за беспорядок от раскинутых книг и вещей, тихо проговорил Торен.
— Не страшно. Главное, что тут тепло.
— Вы не будете против моего любопытства? — Торен чувствовал, что решительность таяла и начала подводить его. "Ну и пусть! Шанс! Это мой Шанс". — Видите ли, этот пост лишил меня возможности живого общения, — "Давай же, играй. Грусть и смирение, вот что сейчас нужно. Пусть у него в груди защемит от несправедливости, постигшей меня", — тем более с лучшими и благороднейшими из нашего общества.
— Что ты, нет, даже напротив. Ведь сегодняшняя ночь так похожа на те, когда Мирас и я коротали время за душевными разговорами, — устроившись поудобней на скамье и облокотившись спиной о каменную стену, Ариман продолжил. — Не знаю, будет ли мой рассказ интересен, но решать это уже тебе, Торен. Всё очень банально. Сын и единственный законный наследник барона Естреда, который в силу своего возраста большую часть своих полномочий возложил на будущего главу семьи. На меня! — с самодовольной улыбкой кивнул он Торену. — Детство у меня было не из лёгких.
"Нелёгкое детство!" — неунемающееся эхо, отражённое от стен, звучало в голове у пастыря. Внутри разгоралось пламя.
— Отец заменил себя кучкой старых глупцов. “Мудрость этих мужей, сравни кузнечному молоту, создадут из тебя будущее нашего дома”. Как он мог? Разве трудно было понять, что я просто нуждался в отцовской любви, а он подменил её толпой напыщенных, самовлюбленных… — упоминание об отце ранило Аримана. С каждым словом голос становился всё громче, но вовремя одёрнув себя, он продолжил уже со свойственной ему интонацией. — Думаю, не время об этом говорить. Тебя, наверное, больше интересует наше знакомство с Мирасом?