Паства
Шрифт:
Джек попытался поднять Торена, но вдруг остановился. Раскрытые от удивления глаза уставились на умирающего настоятеля. Он отшатнулся и попятился назад. В груди, там где находилось сердце, торчал чёрный кинжал.
— За что? — последнее, что успел сказать Джек.
Бледные губы Торена без устали шептали "прости". Он не знал, откуда взялся нож. Не ведал, как хватило сил, но рука, будто ведомая чужой волей, вонзила вложенное в неё оружие прямо в сердце склонившегося Джека.
Застывшие глаза убитого смотрели с осуждением, проклиная за содеянное. Но такова была цена. Торен принял ее.
Неспешно
— Молодец, — похлопав по плечу, одобрительно сказал он. — Не волнуйся, я держу слово. Ты будешь жить, но прежде твоя душа должна переродиться — он вытряхнул пепел из трубки, — через смерть твоего тела.
Подобно насмешке прозвучали последние слова хозяина, и на глаза Торена навалилась тёмная пелена.
Эпилог
Чёрная пелена неспешно окутывала бескрайний небосвод, затмевая собой солнечный свет. Мир менялся, отрицая прежние заветы бытия. Что-то невиданное и жуткое прятала в себе тьма.
Ариман наблюдал за переродившимся пастырем. Тот стал на ступени обители и, окружённый новой паствой, возвёл руки к небесам. Его лицо было мертвецки синим, глаза закрыты. Облачённый во всё чёрное, он что-то медленно шептал. Спаситель был отвержен его душой, уступив место новой госпоже.
— Ты неплохо справился, — за спиной Аримана возник силуэт воина в массивной, цвета угля, броне.
— Благодарю, — лесть Небироса вызвала на лице самодовольную улыбку.
— Я думал, ты потерпишь неудачу, но признаю, твой успех застал меня врасплох. Поделишься со своим старым другом, как за неполные десять дней удалось заставить эту душу склониться?
— Десять дней? — Ариман рассмеялся во весь голос.
— Разве я сказал что-то смешное? — лицо говорившего мгновенно приняло суровый вид.
— Мой смех вызван твоим неведеньем, не более того, — Ариман постарался не распылять суровый нрав собеседника. — Ты — лучший воин и стратег нашей госпожи. Тебе неведом страх и компромисс. Это признают даже твои враги. Но тут совсем иное.
— И что же? — лишь фыркнув на сказанное, чуть смягчился Небирос.
— Сказав про десять дней, ты был не прав. Пятнадцать лет я словно гончар ваял из него своё творение. Прикинувшись монахом, я выкупил его у семьи, которая погрязла в долгах. Чтоб ты знал, долги ведь тоже не просто так появились у них. Но не будем об этом. После была учеба в церковной школе, и даже там я не отпускал его. Почти все переломные моменты для его души, были подведены мной. Ссоры и пренебрежения учеников, разногласия с наставниками. Я пристально следил за тем, дабы его душа была одинока, ведь так проще было управлять им. Посеянные мной зёрна грехов, пороков и сомнений, с каждым годом, прожитым Тореном, взращивались и тянулись не ко свету, а к тьме. Затем — назначение. Нерадивый и замкнутый ученик был идеальным кандидатом на этот приход. Правда, для такого решения Совета мне пришлось приложить немного своего обаяния. Дело оставалось за малым. Смерть Мираса лишила Торена наставника, который мог повлиять на его идеалы. Стоит признаться, старик был той ещё занозой. Я видел, как ты потерпел пора…, - не став договаривать фразу, Ариман продолжил. — Упёртый он был, поэтому я и убил его.
—
— Вот тут я рад, что ты этого не сделал. Тогда, боюсь, мой Торен мог и не попасть сюда. Всё нужно делать вовремя, не раньше и не позже.
— Вот поэтому ты и не командует легионами, а лишь прячешься в тени, — в словах командующего улавливалось осуждение.
— Каждый должен заниматься своим делом, — пожав плечами и не став вступать в спор, ответил на упрёк Ариман.
— Ты лучше скажи, как скоро он будет готов к нашему нашествию?
— Ещё пару дней. Он полностью переродится и овладеет своей силой.
— Меня мало волнуют его силы, важно лишь одно. Тьма будет стабильной? Мои войны смогут начать завоевание ближайших земель?
Ариман несколько минут молча смотрел на Торена, творившего свой обряд и после сказал:
— Твоим воинам свет мешать не будет.
— Вот и славно, — предчувствуя скорую резню, улыбнулся Небирос.
— Только не переусердствуй. Нам ещё нужно дождаться, когда прибудут новые личи, а то Торен один не справиться.
— Я и сам знаю, — огрызнулся полководец.
— Хорошо.
Они ещё некоторое время смотрели на луч маяка, устремлённый ввысь, откуда по небосводу расползалась тёмная пелена.
— Как думаешь, не ошиблись мы на этот раз? — начал Ариман.
— Ты про что?
— Про них.
— Если они оба тут, то поверь, я лично прикончу их. Головы этих трусов будут валяться у ног нашей госпожи.
— Только не забывай, сколько уже пытались снять с плеч их головы, а в итоге лишались своих.
— Это было давно, а те, кто пытались, были слабаками, — ответил на предостережения Небирос. — Чуть не забыл. Тебя ожидает госпожа.
Услышав последние слова полководца, Ариман тут же изменился в лице. Взгляд стал суровым и сдержанным.
— Зачем?
— Да ты, поди, испугался, — улыбнулся Небирос.
— Нет. Просто не люблю сюрпризы.
— Не бойся. Наверное, она просто хочет тебя наградить за твои труды.
— Я делал это не для награды.
— Вот и скажешь ей сам об этом, — уже не сдерживая смех, стал удаляться собеседник.
— Постой, — остановил его Ариман.
— Что еще?!
— У меня для тебя подарок, — с ехидной улыбкой вымолвил он.
— Мне ни к чему подобное, — сухо ответил Небирос.
— Поверь, тебе понравится, — с этими словами Ариман стал рыться в висевшей через плечо сумке, извлек книгу и протянул её собеседнику. — Вот возьми.
— Что это? — удивлённо уставился на протянутую ему рукопись полководец.
— Записи твоего друга. Он записывал все ваши с ним разговоры.
— Мирас? — только и вымолвил Небирос.
— Именно. Этот дневник чуть было не порушил мой план. Благо, Торен не успел его прочитать и понять, что же тут происходит.
— Выкинь его!
— Не стоит так с подарком. — делая вид, что он обижен, в душе смеялся Ариман.
— Ладно, — выхватив из его рук дневник, заворчал Небирос. — Я сам решу, что с ним делать. А теперь иди, она ждёт тебя.
Вернув в недавние чувства своего собеседника, полководец зашагал к стоявшим подле Торена мертвецам, решив осмотреть своё ещё малое воинство.