Пасынки Гильдии

Голотвина Ольга Владимировна

Эти вибрирующие звуки чудесным образом успокоили тревогу чуткой твари.

– Уорр? – отозвался самец с такой по-человечески вопросительной интонацией, что Нитха едва не рассмеялась. Но сдержалась и продолжила тихие призывы, не фальшивя ни единым звуком.

Горлан спрыгнул с края корзины и вприскочку пошел разыскивать невидимую подругу. Нитха не шевелилась. Она знала, что каждое ее движение будет замечено. Пока для твари она была лишь неподвижным предметом, не заслуживающим внимания.

Самец, дергая шеей, обследовал рассыпанные корзины. Подпрыгивая, обошел

чердак, заглядывая во все углы. На миг исчез за дверцей в загородке, которую девушка оставила открытой. Нитха хотела подбежать к двери и закрыть ее, но тут горлан вернулся и направился прямо к сундуку. Он приблизился к Нитхе так, что задел ее краем крыла, помедлил немного, взлетел на край сундука и вытянул шею, вглядываясь в старые платья: не среди ли них ли прячется воркующая кокетка?

И тут Нитха изо всех сил толкнула тяжелую крышку! Та обрушилась на горлана, сбила его в недра сундука. Девушка поспешно набросила крюк на петлю, ржавую и ненадежную.

Тут же изнутри на крышку обрушился тяжелый удар. Старый сундук содрогнулся, словно обещая развалиться на части.

Нитха выдохнула наррабанское проклятие и метнулась к оконцу. Оно оказалось слишком узким, и девушка с ненавистью рванула раму. За спиной послышался новый удар о крышку и гневный клекот. Нитха еще раз дернула раму, взвилось облачко трухи – и доски, подточенные жучками, развалились на куски.

Нитха протиснулась в оконце, ободрав плечи и разодрав на бедре проклятое платье. До земли было высоко, но Нитха, не задумываясь ни на мгновение, спрыгнула. Крепко стукнула подошвами по земле – и тут же, как учил Шенги, упала на бок, перекатилась, гася скорость. И совсем не ушиблась.

Вскочила на ноги, огляделась: куда бежать?! И поняла, что бежать уже некуда…

В двух шагах от нее стоял коренастый горбун в латаной-перелатаной холщовой рубахе и столь же нарядных штанах. Он отнюдь не выглядел беспомощным калекой! На тупой роже было написано недоброе предвкушение забавы, а в могучих ручищах урод держал топор. Дрова, что ли, шел колоть?..

– Здрасте, дяденька, – вяло сказала Нитха. – А я тут гуляю…

Горбун не ответил, вдруг утратив интерес к девушке и таращась мимо ее головы.

Нитха обернулась – и замолчала, глядя на чердачное окно.

На развороченной раме восседал горлан – вырвавшийся из плена, негодующий, гневный.

Прислужник королевы нищих стряхнул с себя оторопь.

– Что уставилась, паршивка? Вот такой у нас пес сторожевой. С крыльями. Свистну ему – враз пожалеешь, что бегать надумала.

«Свистнешь, да? Сейчас, рожа ты балочная, посмотрим, кто из нас громче свистит!»

Изобразив на лице ужас, юная наррабанка метнулась к горбуну, спряталась за его спиной и пронзительно, как-то странно завизжала.

Горбун растерялся – что это она? – и буркнул успокоительно:

– Не голоси, дура, он у нас ученый…

Но не договорил.

Это для него звуки, которые издавала «дура», были нелепым визгом. А для Подгорной Твари, сидящей на чердачном окне, это был крик раненого детеныша-горлана. И не было средства вернее, чтобы привести

самца в неистовство: кто тут наших обижает?!

Горлан рывком, словно ныряя в воду, ринулся вниз. Крылья, которые только что походили на унылую вдовью шаль, ловко расстелились по воздуху и бросили бурое тело, вытянувшееся в полете, на врага. Длинный хвост изогнулся, и линия полета превратилась в дугу, плавную, точно очерченную, ведущую к тому, кого горлан считал мучителем детеныша.

Зоб напрягся, пронзительный вопль огласил двор… да что там – всю Гиблую Балку!

Едва крылатая тварь сорвалась с подоконника, Нитха шлепнулась наземь и замерла, поэтому вся ярость горлана обрушилась на горбатого нищего.

Тот в первый миг опешил (видно, не кидался до сих пор крылатый сторож на своих). Но тут же опомнился и вскинул топор. Правда, повернул его обухом к нападающей твари. Даже в миг опасности он помнил, что королева разгневается, если убьют ее ручную зверушку.

А мог бы встретить и лезвием! Все равно горлан легко увернулся от удара, набрал высоту и, завывая, вновь пал с неба на врага.

Но этого Нитха уже не видела. Понимая, что сейчас сюда сбежится вся Гиблая Балка, девушка сделала то, что подсказало ей отчаяние: прыгнула через подоконник в единственное окошко этого жуткого дома…

* * *

– Скорее бы стемнело! – Нургидан неприязненно глянул на солнце, которое разлеглось на крышах и не собиралось оттуда слезать. – В темноте легче удрать от стражи… хотя не с твоей ногой, белобрысый, от кого-то бегать! Ну надо было тебе ее подворачивать?! Нам же завтра за Грань идти… Ох, теперь же, наверное, перенесут испытание!

– Да ты что?! – испугался Дайру. – Лауруш и так жалеет, что сгоряча разрешил… Сейчас перенесет, а потом найдет зацепку, чтобы все отменить…

– Но как же ты завтра похромаешь…

– Ничего, главное – не угодить в лапы страже. А там уж… Сроду не поверю, что в доме Главы Гильдии не найдется чего-нибудь получше паршивой лекарской припарки. Если не желчь ежа-визгуна, то хоть соломенная змейка сыщется!

Нургидан не стал спорить. Ему самому хотелось, чтобы другу помогли в доме Лауруша. В самом деле, неужели Шенги не разыщет для ученика хотя бы такую простую вещь, как сплетенный из соломы браслет, вымоченный в целебном соке подлунников?

Но до спасительного дома еще надо добраться. Не нарваться на стражу. Если не убьют на месте, приняв за мятежников, так отволокут в тюрьму, а тогда – выручай, учитель!..

Все же пришлось остановиться, чтобы Дайру отдохнул, прислонившись к стене.

Нургидан неприязненно оглядел улицу, стиснутую с двух сторон двухэтажными домами, похожими друг на друга, словно галька, окатанная волнами. Одинаковый серый камень стен, одинаковые узкие балкончики, одинаковые каменные желоба для стока воды с крыши, одинаковые крылечки перед одинаковыми дверями… Если бы не рисунки на дверях да не разноцветные щиты на наглухо закрытых окнах, можно было подумать, что парочка домов обзавелась потомством и расселила поблизости подросшую детвору.