Пасынки страны
Шрифт:
Это оказалось не так уж просто: после чахлой лесополосы (а ночью выглядела так угрожающе!) мы ещё пару километров карабкались на пологий холм, поросший приземистым колючим кустарником, напоминающим скелеты древних ёжиков. Вера продолжала жаловаться на жажду и вообще, заявила, будто ощущает себя высушенной, словно кактус посреди пустыни. Сергей всё чаще заводил разговор о пиве, а Марго молча зевала, всякий раз виновато улыбаясь мне. Спать хотелось просто невыносимо и это оказалось единственным моим желанием: ни жажды, ни голода я не ощущал.
Даже дорога, которой мы следовали, казалось устала
— О, речка! — в голосе Веры звучала искренняя радость.
— Речка, — Рита казалась встревоженной, когда покосилась в мою сторону.
— Надо будет окунуться, — Сергей тяжело дышал, — думаю, водичка будет, просто класс.
Река. Почему-то голубая лента, скользящая рядом с дорогой, вызывала у меня странную тревогу, напоминая притаившуюся змею, готовую нанести смертоносный удар. Да и вообще — какого чёрта! Я не помнил ни единой реки на полтысячи километров от города. Всё яснее становился факт нашего присутствия в непонятном месте. Это, естественно, вызывало у меня тревогу, но, почему-то, не такую сильную, как должно.
Отбросив неприятные мысли, я посмотрел дальше. Там, река вильнув хвостом, уходила в сторону, а дорога ныряла в небольшой лесок, наподобие того, который мы проскочили утром. За леском, на невысоком пригорке…
— Домик, — сказала Рита и даже хлопнула в ладоши.
— Где? — Сергей, щурясь как кот, вертел головой, — не вижу.
— Вон там, за лесом, — я показал пальцем, — на холмике.
— Я тоже не могу разглядеть, — Вера пожала плечами, — ишь, какие глазастые. Пошли уже вниз, пока я умерла от жажды.
Спуск оказался намного круче подъёма и мы почти бежали вниз, иногда с трудом удерживая равновесие. Это, впрочем, даже развлекало я бы может получил массу удовольствие, если бы не нарастающее внутри напряжение. Чем ближе была река, тем сильнее я тревожился и когда мы оказались у подножия холма, в голове отпечаталась совершенно ясная мысль: больше я ни на шаг не приближусь к проклятущей канаве.
Сергей уже нёсся с громкими воплями вперёд, на бегу расстёгивая пуговицы серого пиджака. Вера побежала было следом, но вдруг остановилась и вопросительно уставилась на нас с Ритой. Жена друга побледнела ещё больше и сделала попытку спрятаться за моей спиной.
— Вы это чего? — подозрительно осведомилась супруга, — с какого это перепугу ты водобоязнью начал страдать? Когда меня в Сочи швырял, даже не морщился.
— Не знаю, — я и сам не мог понять своего испуга, но зрелище бегущей воды повергало меня в дикий ужас, — может — заболел, может — просто устал. Я вон там, под деревом, посижу в тенёчке.
— И я, — пискнула Рита и не дожидаясь меня, удрала через дорогу.
— Вы там ничего не курили, ночью? Морды у обоих белые, глаза красные и ведёте себя, как дебилы.
— Грибочки мы кушали. Иди, милая, иди.
Нет, ну точно фигня нездоровая: стоило удалиться от песчаного берега на полсотни метров и я ощутил значительное
Я присел на траву рядом с Ритой и она тотчас облокотилась на меня плечом. Вот ещё странность: за столько лет знакомства мы с ней и десятком фраз не обменялись, а с сегодняшней ночи — как прорвало. И не только нас: в реке Вера, весело хохоча, брызгала водой на Сергея, а тот охотно отвечал ей, время от времени, плюхаясь в серебристую воду, подобно маленькому бегемоту.
— Может здесь воздух такой? — предположила Марго, в ответ на мою мысль, высказанную вслух, — сближает. Ой…
— Ты чего?
— Да так, ничего…
Но я же не слепой. Ничего выглядело так, словно Серёга поцеловал Веру, а она, при этом, совсем не сопротивлялась. Удивительным было не это. Странно, но единственное, что я ощутил — это слабый тупой укол. И всё. Похоже, мир, мало помалу сходил с ума.
Ладно, массажист супруги: то ли — турок, то ли армянин; знойный мачо, с фигурой атлета. Хоть доказательств и не было, но там я мог, по крайней мере, понять. А вот флирт с толстым лысоватым Сергеем, которого Вера всегда презирала… Я хихикнул, не удержавшись и Рита изумлённо посмотрела на меня.
— Тебе весело? А я, честно говоря, подумала: ты немедленно побежишь колотить физиономию моему бегемотику.
— Успокойся, — я похлопал её по вздрогнувшей ладошке, — никому ничего колотить я не собираюсь. Пока, по крайней мере. Видишь ли, Марго, есть у меня очень сильное ощущение некой хренотени, происходящей с нами, посему обращать внимание на такую фигню — понапрасну тратить драгоценные нервы.
— Да ну! — она прищурилась, — то есть, даже если они незначительно перепихнутся, ты не станешь понапрасну нервничать?
Я покатал эту мысль внутри черепа, оценивая вызванную ею реакцию. Поразительно! Никакой. Супруга представлялась абсолютно посторонним человеком, ну, как если бы я подобрал попутчицу по дороге. Нет, ситуации бывали разные, но в данный момент я не рассматривал возможного продолжения отношений с новой знакомой. Чертовщина, какая-то! Наверное, просто сильно хочу спать. Отосплюсь, дам Серёге в челюсть, Веру отправлю к мамаше, пусть повоюют.
Подошла моя неверная, стряхивая блестящие капли с изумрудных волос. Вид у неё был откровенно виноватый, но не слишком. Как обычно, когда жена ощущала за собой некие грешки, она решила первой пойти в наступление.
— Чего расселись? — нарочито грубо, окликнула она, оправляя платье, — так и будете ходить грязными, как свиньи? Скоро вонять начнёте. Вон уже, — она потянула носом воздух и вдруг глаза её широко распахнулись, — а чего это от вас обоих орхидеями пахнет? Тёрлись, наверное, друг о друга?
— А тебе бы этого очень хотелось? — внезапно вскинулась Рита и поднявшись на ноги, сделала пару решительных шагов вперёд, — не желаешь немного попридержать язычок?
Вера попятилась. Открыла рот, потом медленно закрыла. Её обычная красота как-то поблёкла, стушевалась на фоне хищного очарования, исходящего от Марго. Блестящие волосы казались почти чёрными по сравнению с бледным лицом, где кармином выделялись пухлые губки, а сверкающие глаза наливались грозовой чернотой. Невзрачная мышка внезапно преобразилась в грозную женщину–вамп.