Пасынки Земли
Шрифт:
Он включил субэфирный передатчик и отправил новое донесение, сообщая, что дело приняло другой оборот и он возвращается на Корвин, располагая средствами спасения от клодов.
Эвинг вызвал центральный пункт управления и попросил разрешения на взлет через двадцать минут. Затем он активировал автопилот, разделся и опустился в питательную ванну.
В его тело впились иглы, температура быстро поползла вниз. Из крохотных отверстий полились струйки, образуя из пены неразрушаемую паутину-колыбель, которая убережет его при взлете.
От успокаивающего наркотика
Последнее, что он ощутил, это первый момент старта. Едва только началось ускорение, Эвинг уже спал.
17
Одиннадцать месяцев, двенадцать дней, семь с половиной часов Эвинг спал, пока крохотный корабль совершал обратный полет.
И вот настал час, когда заранее отрегулированные датчики выдали сигнал о том, что путешествие окончено. Автоматически работавшие бортовые компьютеры вывели корабль на орбиту планеты. Отключилась система гибернации. Температура постепенно приближалась к нормальной, и игла, вонзившаяся Эвингу в бок, пробудила его к жизни.
Он был дома.
Как только Эвинг окончательно пришел в себя, он связался с властями планеты.
– Планетарный Совет Корвина вас слушает, – почти мгновенно последовал ответ. – Мы приняли ваш сигнал. Пожалуйста, назовите себя.
Эвинг ответил серией закодированных сигналов, которые были его условным идентификационным кодом.
Тотчас же были приняты символы опознавания, после чего тот же самый голос с планеты произнес:
– Эвинг! Наконец-то!
– Прошла всего лишь пара лет! – сказал Эвинг. – Какие новости на планете?
– Ничего существенного! Как у тебя?
В голосе было едва сдерживаемое любопытство. Испытывая чувство неловкости, Эвинг, прекратил разговор.
Он записал координаты места посадки, обработал и ввел в бортовой компьютер, после чего перевел автопилот в режим посадки.
Он вышел из корабля на поле космодрома Браутон, в двенадцати километрах от Браутона, главного города планеты Корвин. Воздух был чист и свеж, с тем легким запахом, которого ему так недоставало в течение всего пребывания на Земле. Спустившись на бетонную платформу, Эвинг стал ожидать электрокар. По голубому небесному своду пробегали легкие облака, взлетно-посадочное поле обрамляли несколько рядов величественных деревьев высотой около двухсот пятидесяти метров. «Ни одно дерево на Земле, подумал он, – не может сравниться с такими красавцами».
Подошел электрокар. Водитель, улыбаясь, приветствовал его:
– Поздравляю с возвращением, мистер Эвинг!
– Спасибо, – сказал Эвинг, занимая свободное место рядом с ним. – Как приятно вернуться домой!
У входа в здание вокзала его уже ожидала наспех собранная делегация.
Эвинг узнал премьера Дэвидсона, трех или четырех членов Совета, несколько профессоров Университета. Он пробежал глазами по делегации, удивляясь, почему не пришли встретить его Лайра и сын.
Затем он увидел их. Они стояли, замыкая группу встречающих, вместе
– Здравствуй, Бэрд, – сказал Лайра. Ему показалось, что голос у нее стал выше по сравнению с тем, который он помнил, и выглядела она старше, чем он себе представлял. Глаза ее запали, лицо похудело.
– Очень хорошо, что ты вернулся, Бэрд. Сынок, поздоровайся с отцом.
Эвинг посмотрел на мальчика. Он вытянулся. Круглолицый увалень, которому было чуть больше восьми лет, когда он покидал Корвин, превратился в долговязого нескладного подростка. Он нерешительно смотрел на отца:
– Здравствуй… папа!
– Привет, Блейд!
Он сгреб мальчика, оторвал от земли, легко подбросил вверх, поймал и опустил на землю. После этого повернулся к Лайре и поцеловал ее. Однако встреча была лишена настоящего тепла. Одна странная мысль не покидала его:
«На самом ли деле я Бэрд Эвинг? Тот ли я человек, который родился на Корвине, женился на этой женщине, построил дом и стал отцом этого мальчика? Или настоящий Эвинг умер там, на далекой Земле, а я всего лишь его копия, ничем не отличающаяся от оригинала?» Ему стало больно от этой мысли. Умом он понимал, что глупо терзать себя из-за этого. У него тело Бэрда Эвинга, в нем заключена вся память, душевный мир и жизненный опыт Бэрда Эвинга, неповторимость его личности.
Что еще может быть в человеке, кроме его физических проявлений, образа мысли и склада натуры, которые можно назвать душой?
«Я и есть Бэрд Эвинг», – убеждал он себя, пытаясь развеять возникшие сомнения.
Все смотрели на него с надеждой. Он старался оставаться спокойным, чтобы не показать борьбы, происходящей у него внутри.
Повернувшись к премьеру Дэвидсону, он сказал:
– Вы получили мое донесение?
– Все три. Их было только три, не так ли? Мы получили три ваших донесения.
– Да, – кивнул Эвинг. – Я прошу извинения за предпоследние.
– Мы по-настоящему разволновались, когда получили сообщение о том, что вы возвращаетесь с пустыми руками. Мы очень рассчитывали на вас, Бэрд.
А затем, примерно через четыре часа, поступило еще одно донесение.
Эвинг натянуто улыбнулся, хотя ему вовсе не было весело:
– Кое-что произошло в самую последнюю минуту. Теперь мы сможем спасти себя от нападения клодов, – он неуверенно посмотрел вокруг. – Какие здесь новости? Что слышно о клодах?
– Они покорили Бергман, – сказал Дэвидсон, – на очереди мы. Полагаем, это может произойти в течение года. Они изменили маршрут своего нашествия после Лундквисла.
– Клоды завоевали Лундквисл? – воскликнул Эвинг.
– Теперь уже пали шесть планет. Мы следующие в их списке.
Эвинг покачал головой:
– Этого не будет. Это они окажутся в нашем списке. Я привез кое-что с Земли и думаю, клодам это не очень-то понравится.
Ему позволили провести полдня в кругу семьи, и в тот же вечер он предстал перед Советом.