Пасынок судьбы
Шрифт:
– Я устала, что ко мне относятся как к маленькой… – Она покраснела и замялась. – Мне уже двадцать один, а ко мне относятся как к пятнадцатилетней! «Бэль, не делай то! Бэль, не делай сё! Туда не ходи, ходи сюда! То нельзя – слишком опасно! Это нельзя – оно ещё опаснее! А вон то – вообще неприлично для юной сеньориты!» Всегда находится что-нибудь «важное», чтобы ткнуть им меня и выставить идиоткой! Я устала, Хуан! Разве я не понимаю, что можно, а что нельзя? Зачем меня этим каждый раз шпынять?
Оригинальные проблемы
– Вот я сегодня взяла да и сбежала. Оторвалась от охраны и поехала в Центральный парк. Я хочу нормальной жизни, хочу встречаться с кем хочу и когда хочу, хочу сама принимать решения, я хочу…
Она запнулась, и я воспользовался моментом, чтобы перебить:
– Бэль, мне кажется, что они ведут себя с тобой так, потому что ты сама ведёшь себя как маленькая.
Недоумение на лице.
– Ты даёшь им повод вести себя с тобой так. Сама выставляешься маленькой девочкой, а они всего лишь ведут себя в ключе, который ты предлагаешь.
Я не стал уточнять, кто такие «они». Понятное дело, что родители, охрана, может, кто-то ещё.
– И как же я себя веду? – заблестели гневом её глаза. Ну, точно, девчонка!
– Вот смотри, ты убежала от охраны. Давай раскрутим этот момент в качестве примера?
Она кивнула.
– Скажи, кто твои родители?
Бэль раскрыла рот, чтоб ответить, но не издала ни звука. Затем посмотрела на меня более внимательно, изучающе-недоверчиво. Снова открыла рот, снова захлопнула.
Понятно, не хочет, чтобы я знал, кто она. Сбежала для того, чтобы погулять без опеки, зачем ей раскрываться?
Ну хорошо, детка. Не нужно мне знать ни твоего полного имени, ни семьи, к которой ты относишься. Для меня важна ты сама, общение с тобой, а не то, из какого клана у тебя родители. Потому я помог, не заостряя внимания на этой теме:
– Это определённо богатые и знатные люди. Правильно?
Она облегчённо кивнула. Что ж, происхождение не скро ешь.
– То есть у твоего отца есть враги. У богатых людей их не может не быть. Какие-нибудь «партнеры по бизнесу», конкуренты, завистники! Да?
– Да, – кивнула она.
– А значит, эти люди дорого отдадут за то, чтобы нанести твоему отцу вред. А теперь представь, что в их руки попала ты, его дочь?..
Я дал девочке время для полёта фантазии. Та молчала, рассеянно глядя на гладь воды.
– Твоя охрана – не потому, что родителям так сильно хочется тебя ущемить, а потому, что они тебя любят и боятся за тебя. У них полно врагов, и эти враги с радостью сделают тебе больно, дай им только такую возможность. Что охрана ведёт себя с тобой как с маленькой? – Я рассмеялся. – Бэль, извини, как прикажешь вести себя с тобой как со взрослой, если ты совершаешь самые что ни на есть детские, глупые поступки? Убежать от охраны, потому что они тебя ограничивают? Детский сад!
Дальше я продолжал уже с нажимом:
– А
Вот они их и принимают! – подвел итог я. – Прессуют тебя не потому, что ты маленькая, а потому, что ведёшь себя как маленькая! А они хотят жить и кушать.
Как к тебе относиться, если ты способна ударить в спину? Вообще, осознаёшь, что после такого финта их больше не возьмут на работу ни в одно приличное охранное агентство? Печать непрофессионализма – это «волчий билет», Бэль, который будет с ними всю оставшуюся жизнь. А у них, повторюсь, могут быть семьи, дети. Как быть в этом случае?
Я внимательно смотрел на девчонку, на её реакцию. Реакция была – она виновато опустила голову и… Снова чуть не расплакалась. Ещё чуть-чуть, и по её щекам опять побегут слёзы. Теперь от жалости.
Вот это да! Такое впечатление, что разговариваю действительно с маленькой девочкой! И ей не двадцать один и даже не пятнадцать, а не более четырёх!
– Конечно же они будут давить, – продолжил я, заканчивая мысль и сбавляя обороты, – чтобы ты ничего не выкинула, нравится тебе это или не нравится. И чем больше будешь вести себя как маленькая, тем больше они будут пасти тебя, как маленькую. Что, убедил?
Бэль молчала и сопела. В ней боролись противоречивые чувства, и эта борьба полностью отражалась на лице. Наконец виновато выдавила:
– Наверное, ты прав.
– Конечно прав! – завёлся я, входя во вкус. – А теперь представь, что с тобой, не дайте боги, что-нибудь случится. Что сделает твой отец?
– Ничего хорошего… – вздохнула девчонка и снова опустила голову.
– А они при этом будут ни в чём не виноваты! – добавил я. – То есть как расценивать поступок, в котором ты, не думая о возможных последствиях и о людях, за тебя отвечающих, всех подставляешь, включая тебя саму и твоих родителей? Разве это поступок взрослого человека?
– Ты прав, – повторилась она и уткнулась в колени. – Я плохая. Я вредная избалованная девчонка. Мне это уже не раз говорили… – И что мне теперь делать? – воскликнула она. – Я хочу измениться, Хуан! Хочу отвечать за поступки! Только не знаю как…
Я почувствовал, что она в миллиметре от того, чтобы снова заплакать, и, положив руку ей на плечи, притянул к себе. Жест бесцеремонный, но она на фамильярность не отреагировала, полностью впустив в личное пространство.
– Ну, я не психолог, но у меня есть маленький рецепт…