Паучьи сети
Шрифт:
— Если ты уже все для себя решила, то спорить бессмысленно. Но я не хочу с тобой расставаться. По крайней мере, мы можем оставаться друзьями?
— Не думаю, — я покачала головой, внутренне переживая настоящий шторм. Люди не бывают такими хорошими, как он. А потому получается вдвойне подло. — Прости.
— Что ж, — Ганс поднялся с дивана и прошел на кухню, туда, где начинал закипать чайник. — По крайней мере, останься со мной хотя бы еще на полчаса и расскажи, что тебя к этому решению привело.
Такого рода предложение было последним, что можно было бы ожидать от человека, которого только что бросили.
— Держи, — мужчина уже протягивал новую чашку. — Этот сорт ты еще не пробовала.
— Спасибо, — я вдохнула ароматный пар. К запаху кофе примешивалась сладковатая нотка, действительно, необычно.
— А теперь расскажи о Марии и почему ты думаешь, что мне не место в твоей жизни? — Ганс вновь устроился на диване. Было ясно, что без детального объяснения мужчина меня не отпустит. Что ж, это по-своему честно. По крайней мере, не бесится и не устраивает истерик.
Большой глоток из чашки оставил терпкое послевкусие на языке. Очень неплохо. Хоть что-то этим вечером приносит удовольствие.
Следующие полчаса превратились в сплошной поток сознания. Как оказалось, мне было необходимо выговориться, просто выплеснуть накипевшее. Как всегда при воспоминании о произошедшем с Марией на глаза наворачивались слезы. Мужчина внимательно слушал и не перебивал, словно выжидая, когда слова кончатся сами собой. Я была ему благодарна за это молчаливое понимание. Немногие люди могут так внимательно слушать. Чем больше я плакала, тем сильнее накатывала сонливость. Наверное, нервное напряжение достигло своего пика, потому что глаза буквально закрывались.
— Пойду принесу тебе новых салфеток, — Ганс поднялся с дивана и вышел из комнаты.
Я откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Как же жаль, что все у нас так заканчивается. Нужно уже попросить его отвезти меня домой. Вот только подремлю две минутки. На этом мозг отключился окончательно и погрузился в пучину тягомотного сна.
Очнулась я от холода. Мышцы сводило судорогой от неудобного положения, сильно болела голова. Веки налились свинцовой тяжестью и глаза удалось открыть далеко не с первой попытки. Да уж, лучше бы не пыталась. Я лежала на сером бетонном полу. Вокруг, насколько позволял увидеть нынешный угол обзора, не было ничего, кроме темных коробок в отдалении и каких-то шкафов.
Последнее воспоминание — кофе в гостиной у Ганса. А потом… Что же было потом? Вроде бы, я решила немного вздремнуть, а проснулась уже тут. Ужас поднял мерзкую голову, лишая способности связно мыслить. Что происходит? Где я? Страх прогнал сонливость и выпустил дозу адреналина в кровь. Попытавшись подняться, я поняла, что не могу. Препятствием оказалась металлическая цепь, обвязанная вокруг лодыжки, второй конец которой крепился к массивному кольцу, намертво впаянному в бетон пола. На руках обнаружился аналогичный агрегат, только крепившийся к другом кольцу.
Присев на пол, я обхватила руками колени и попыталась успокоиться. Несколько глубоких вздохов, подумать
Меня приковали прямо посередине помещения таким образом, чтобы длины цепи хватало лишь на то, чтобы встать на четвереньки. Кое-как приняв устойчивую позицию на коленях, я попыталась подергать цепи. Бесполезно. Металл не поддавался и не было ничего, чтобы его подцепить. Лишь на самих металлических браслетах темнели узкие замочные скважины.
На мне все еще было вчерашнее вечернее платье, слишком открытое и легкое для сидения на полу. Холод от бетона проникал, казалось, в самое сердце. Или это был страх? Что же, нужно попытаться включить логику. Болящая голова ситуации не улучшала, но тем не менее мысли постепенно собирались в кучу. Если последнее воспоминание связано с Гансом, то рационально будет предположить, что именно он меня сюда и упрятал. Вот только зачем ему это нужно? Новый маньяк для Кристи? Неприятная мысль остро кольнула душу. Маньяк… Сначала Паук, теперь Ганс? Не много ли безумных убийц на одну меня? С другой стороны, пока ничего нельзя сказать наверняка. Возможно, Ганс здесь вообще не при чем. Разве может такой человек, как он кому-то причинить вред? Мерзкий голосок внутри тут же зашептал, что может. Не зря же наши отношения так и не перешли на стадию двухголового зверя. Возможно, его возбуждают совсем другие игры…
Я потрясла головой, пытаясь избавиться от устрашающих образов, чем заработала очередную вспышку боли. Ситуация вызывала острое ощущение дежа-вю. Вновь обездвиженная и во власти непонятно кого. Что же теперь делать? Ждать, пока придет неведомый тюремщик и тем временем медленно зарабатывать воспаление легких? Ну уж нет. Решили девушку изнасиловать, так насилуйте, а не томите.
— Эй, там! Выпустите меня отсюда! — мой голос отдался эхом под потолком.
Никакого ответа не последовало. В какой-то момент нахлынул иррациональный страх, что никто не придет. Меня просто запрут здесь и забудут. Но какой в этом смысл? Если кто-то потратил столько усилий, чтобы одурманить, а затем затащить жертву сюда, значит, он вряд ли собирается просто забыть о пленнице. Какими бы ни были его, ее или их планы, скоро они станут явными.
Долго скучать не пришлось. За дверью раздался звук шагов, шорох. Затем, с сухим щелчком, дверь распахнулась. И в эту секунду пришло озарение. Почему-то, подозревая Ганса, я совсем выпустила из вида самый очевидный вариант.
4
Сердце забилось с удвоенной скоростью, выпуская волны адреналина в кровь. На пороге стоял Паук. Его фигура четко выделялась на фоне ярко освещенного проема. Заморгав, я смахнула выступившие от света слезы и прищурилась, пытаясь разглядеть лицо маньяка. Мужчина шагнул в комнату и аккуратно прикрыл дверь за собой. Помещение вновь погрузилось в полумрак, отчего глазам стало легче.