Пауки
Шрифт:
Можно было уходить…
Я захватил карманный русско-ивритский разговорник и телефонную карточку, забыв, что во всем мире связь с полицией предоставляется бесплатно.
Уже уходя, снова нагнулся над трупом.
Тело было еще мягким и теплым. Я нащупал на поясе у убитого кожаную сумку — «напузник». Отдернул «молнию».
Израильское удостоверение личности — «теудат зеут» — лежало в верхнем отделении, я выхватил его, снова задернул «молнию». Сунул удостоверение себе в карман. Полиция могла
Я не запер дверь.
Я все холодно рассчитал.
Ключ оставил снаружи в замке.
Никто не мог обвинить меня в том, что я запер труп убитого в своей квартире.
«Мне нечего скрывать…»
Мое положение в этой стране и так было в достаточной мере спорным. И вот теперь это…
Телефон-автомат на перекрестке Цомет Пат был занят.
Было три часа пополудни.
Через несколько часов начиналась суббота — «шабат». Движение общественного транспорта прекращалось до следующего вечера.
Какой-то человек пытался войти в закрытый уже ресторан, на вывеске которого под портретом розовощекого официанта шла крупно строчка по-русски:
«При заказе полного ужина — водка без ограничений!»
Накануне мы бродили здесь допоздна с моим из shy;раильским приятелем — Изей Венгером.
Венгер — большелобый, с набрякшими подглазьями, косая сажень в плечах — ходил нелегко. У него болели колени. Семейный врач медицинской кассы определил его болезнь мудрено, но Венгер сам был врачом и знал себя лучше.
Каждый вечер перед сном ему следовало ходить по нескольку часов, чтобы потом сразу свалиться на кровать и заснуть.
—«Он шел на „Одессу“, а вышел к „Пиканти“…» — заметил Венгер, когда мы задержались с ним в очередной раз у перекрестка.
Забытый шлягер советских времен.
На перекрестке Цомет Пат, у автозаправочной станции, находился магазин «Пиканти», а дальше пивной паб, именуемый «Одессой».
— Одного тут не хватает, — Изя вздохнул, — зимней рыбалки. Колени бы у меня сразу прошли…
Ночная температура в Иерусалиме была около двенадцати тепла, днем поднималась за двадцать. «Конец декабря…» Я обнадежил:
—Буду звонить в Москву — закажу тебе мормышки для рыбалки…
Было интересно увидеть Венгера в деле.
—Да ладно… Я рассказал семейному врачу, как хорошо идет на рыбалке неразбавленный спирт… «Неразбавленный?!» Он не поверил.
Мы уже попрощались, когда рядом с заправкой громко закричали.
Двое волокли женщину из машины. Она отбивалась. Легла на асфальт. Невысокий каменный забор на той стороне улицы скрывал действующих лиц.
Сбоку, у автозаправки, совсем близко, наблюдали скандал арабские парни, заправщики. Никто не двигался.
—Надо подойти, — вздохнул Венгер. — Нас так воспитали.
В прежней жизни, у себя в Могилеве,
Автозаправка, по обычаю, была ярко освещена. На флагштоках развевались стяги компании.
—Не знаю, правда, чем мы можем ей помочь…
Кто знает, какой коэффициент Дон-Кихотов существует на имеющееся число Санчо Пансов…
Женщина уже не кричала.
Мужчина вел ее назад к машине — темно-серой «Ауди-100», откуда ее перед тем выволокли.
Его сообщник оказался водителем экскурсионного автобуса, парковавшегося чуть в стороне. Он сел за руль, но дверь не закрыл. Возможно, женщина должна была следовать дальше вместе с ним.
Мы с Венгером сошли с тротуара. Наши намерения были очевидны. Высокий мужик, шедший с женщиной, успокоительно помахал рукой. Женщина больше не сопротивлялась. Я видел их мельком.
Они сели в «ауди».
Шофер экскурсионного автобуса закрыл дверь, отъехал от бензоколонки.
Я остановился, записал номера машин.
75-215-00 и 42-229-55.
В ту же минуту издалека раздались громкие переливчатые звуки клаксона.
«Полиция!»
Возможно, кто-то из автозаправщиков все-таки вызвал ее по телефону.
Увезти женщину все же не удалось.
В последнюю секунду жертва выскочила из «ауди», открыв дверцу с противоположной стороны…
Высоченная, в длинном вечернем платье.
Женщина была явно не в себе.
На нас она не взглянула. На вид ей было не больше тридцати. Лицо заплаканное, прическа растрепана.
Явно «русская израильтянка»…
Своих соотечественников я мог узнать даже со спины по мелким штрихам поведения, родной манере держать себя.
Пьяна? Больна?
— Может, обкурена? — предположил Венгер. Он разбирался в этом не меньше моего. — А муж хотел вернуть ее домой?
Мужчина в «ауди» — его я не рассмотрел, — не ожидая полицию, повел машину вслед за экскурсионным автобусом, который уже сворачивал на основную магистраль.
Мы с Венгером распрощались.
Подходя к дому, я обернулся и снова увидел экскурсионный автобус и темно-серую « Ауди — 100». Обе машины стояли на Элиягу Голомб, по другую сторону улицы…
Шальная мысль пришла вдруг мне в голову.
Не было ли появление смертельно раненного человека в моей квартире каким-то образом связано с тем, что произошло вчера на перекрестке, у бензоколонки?
Я набрал номер.
Телефон полиции — миштары — оказался 111.
В разговорнике нашлось слово «тело». Я прибавил к нему «убийца». И продиктовал адрес.
Не знаю, правильно ли они поняли меня. Но выехали быстро.
Я еще отходил от «Пиканти», а сверху, со стороны Центра, как накануне, уже слышались знакомые переливчатые звуки сирены.