Печаль Танцора

Эсслемонт Иан Кэмерон

Здоровяк безрадостно ухмыльнулся.
– Так и думал. Ну, скажи Трену держать своих недоносков подальше от наших улиц. Поняла?

– Хорошо!

– Особенно для тебя. Не такая уж глупая.
– Он сложил ладони.
– Ну, проваливайте.

Реена неуклюже встала на ноги. Шрет и Лоор помчались помогать ей. Дорин не шевельнулся.

– Ты тоже, парень с ножом.

– Как твое имя?

– Не важно, парень. Чисто деловой вопрос. Вали.

Дорин решил оставить всё как есть. Отошел, пятясь, не сводя взгляда со здоровяка. Громила следил за ним с явным удовлетворением.

На улице Дорин спросил: -

И что это было?

Реена отмахнулась: - Просто пограничная разборка.

– Кто он?

– Работает на Уркварта.

Уркварт. Главный соперник Панга в делах черного рынка и воровства. Рефель, знал он, тоже работает на Уркварта.

Реена вдруг издала громкий смех. Взметнула огненные волосы, привычный блеск сверкнул в глазах.
– Забудем всё!
– Она показала пригоршню монет.
– Напьемся как свиньи!

Шрет и Лоор завизжали от восторга, вливая голоса в окружающий шум и веселый гвалт.

Поутру Дорин выбрался из трущобы, где продолжали гулять Реена и ее мелкая команда. Монеты кончались, и заведения становились все грязнее. В этом полном блох подвале собрались одни храпящие пьянчуги. Дорин не счел его настоящей пивнушкой - скорее пустым помещением, где можно нализаться разбавленного пива, попробовать самые дешевые смеси и пересушенную пыльцу д"байанга.

Горло саднило от кружки мерзкого пойла, от курева, дым которого нельзя было не вдохнуть. Он протер зудящие глаза и направился к главной улице Внешнего Круга, обходя лужи пролитого пива и рвоты, переступая через храпящих гуляк. Хозяева лавок выбрасывали на мостовые мусор и выливали в канавы ночные горшки. Хенганцы бродили по улицам, хватаясь за головы и стеная. Он услышал, будто большая банда весельчаков, от выпитого преисполнившись чрезмерной храбрости, устроила атаку на лагерь канезцев. Вышла на заре в поле, вооружившись чем попало. Но ветер прерий быстро охладил некоторым головы - или пронесся слух о близости Рилландараса - так что они передумали атаковать и ретировались. Конные пикеты Кана вежливо позволили им отступить, лишь изредка подгоняя уколами пик.

Всех усиленно тошнило от передаваемой с языка на язык новости, что Багряная Гвардия ускакала через северные ворота этим же утром. Да. Они с Рееной уже поняли, гвардейцы пришли не спасать Ли Хенг, а только проводить гризианского королевского ублюдка на очередную идиотскую кампанию против зверя-человека.

Дорин понял, что оказался поблизости от предприятия семьи Уллары. Потряс кошельком, где зазвенело несколько монет, доля от последних краж - ему слишком мало, но она наверняка найдет деньгам применение.

Было светло, но он рискнул подняться по фасаду и нырнуть в открытое окно мансарды. Внутри махала крыльями уже привычная толпа хищных птиц. Они взволновались при его появлении, но скоро успокоились и продолжили чистить перышки. Те, что охотятся в ночи, мирно спали. Дорин поискал взглядом гигантского хищника, которого видел несколько ночей назад, но здесь не нашел. Не удивительно, тот едва ли смог бы пролезть в любое из окон. Дорин собрал охапку соломы и улегся, присоединяясь к отдыху ночных летунов.

Пробудили его тихие крики птиц. Дорин потянулся и зевнул. Был полдень.

– Доброе утро.

Он оглянулся. Уллара сидела на ящике, поджав ноги, и наблюдала за ним.

– Доброе.

– Ты

работал ночью, - заметила она.

Он кивнул и нахмурился: это не было вопросом.

Она соскочила.
– Принесу чая.

– Ну, благодарю.

– Благодаришь?
– Брови поднялись.
– Снова? Твои манеры явно улучшились.

Он искал что ответить, однако девушка была уже на лестнице. Оставшись наедине с птицами, он выделил взглядом гордого сокола, давшего название одному из племен сетийцев. Птица ответила крайне надменным взором, свойственным лишь хищникам. Уллара вернулась с чашкой слабого зеленого чая, миской йогурта и хлебом.

– Мама делает йогурт, - объяснила она.
– У нас козы.

Дорин скрестил ноги и сел, всасывая жидкость.
– Очень даже.

– Спасибо, Тан...
– Она осеклась и покраснела.

– Что такое? Тан?

Она дернула себя за грубую тунику, опустив голову и явно онемев.

Он кашлянул.
– Не хочешь, не говори...
– Волосы ее, видел парень, были грязными и полными соломы. Она давно не расчесывалась.

Девушка косо глянула на него, закусив губу.
– Я.. я даю имена всем... всем спасенным.

Казалось, она хочет что-то добавить, но он не стал поддерживать беседу. Сидел и ждал.

Девушка показала на большого сокола равнин: - Это Князь.
– Указала на сердитого ястребка с раздвоенным хвостом.
– Хитрец.
– Огромный встопорщенный филин оказался Кусакой. Далее шли Быстрый, Страж, Гнев, Алый, Резак.

Дорин поклонился каждому и и повернулся к Улларе.
– А я?

Она снова спрятала лицо, глухо прошептав: - Танцор.

Тут он поднял брови: действительно, его заставляли учиться танцам - ради гибкости и скорости. Учитель всегда называл танцем и поединок.
– Ну, спасибо, Уллара.
– Рука коснулась кошелька на поясе и он чуть не подпрыгнул, вспомнив.
– О да. Это тебе.
– Он протянул кошелек.

Она поглядела, не делая попытки взять подарок. Он почти сразу положил кошелек на пол, среди соломы и птичьего помета.
– Там немного... я просто подумал...

– Благодарю. Мой младший брат нездоров, и мы... Спасибо.

– Понимаю. Ну... Мне пора бы уходить.

– Да.
– И опять эта грусть. Почему он только и умеет, что огорчить ее? Девушка потянулась за миской, и он изумленно зашипел: - Твои руки!

Она попыталась спрятать руки, но он оказался куда проворнее и схватил ее ладони, переворачивая. Плоть на обеих сторонах кистей так сильно потрескалась, что глубокие морщины заполнились подсохшей кровью. Выступающие участки стали белыми, грубыми и омертвевшими.
– Работаешь со щелоком и тому подобным?

– Моя работа - чистить упряжь, мять кожу.

– Работа съедает плоть до костей - ты так пальцы потеряешь.

Она вырвала руки.
– Не позволю, чтобы этим занималась мама! И сестры!

Тогда он поднял руки, как бы сдаваясь.
– Нет, я не предлагаю... Просто... Вот.
– Он вынул из-под куртки еще один кошель, извлек из него сверток в вощеном пергаменте.
– Пользуйся.

– Что это?

– Целебная мазь. Вот, позволь.
– Он велел ей вновь подставить руки. Девушка протянула их, словно испуганный маленький зверек, и он начал втирать густое как мед снадобье. От тепла оно таяло, будто воск. Он протирал пальцы и промежутки между ними.