Печать Древних
Шрифт:
— М-да, — заключил Зерион, проведя взглядом внутренность галеры. — Что-то сомневаюсь, что мы найдём заветный кошель с несметными богатствами.
Ринельгер ногой откинул доски, из-за них выбежали четверо крупных жуков с зеркальным тельцем, по форме напоминающим яйцо. Чародей раздавил одного из них и сплюнул, повернувшись к груде железных и деревянных обломков.
— Зерион, — Ринельгер вытянул пальцы на руках и размял их.
Рунариец зажёг огненную стрелу и приготовил посох к бою. Трещина, через которую они проникли внутрь корабля, находилась почти у носа галеры, остальная
— Человек, — прошептал он напарнику. — Женщина.
Лицо рунарийца окаменело. Сперва он даже не мог пошевелиться, потом потряс головой:
— Так… пошли…
— Прикрывай, — Ринельгер вытянул руки и выбросил энергетический импульс.
Чары сорвали перекрещённые балки, развалились груды железа и дерева, а весь каркас страшно заскрипел, но, к счастью, не развалился. Поступок оказался, мягко говоря, глупым, гул от разваливающегося корабля наверняка пронёсся по всему Пустынному берегу, привлекая гарганкенов и чудовищ похуже. Времени у чародеев оставалось мало, а о возвращении отряда за добычей можно было забыть.
Зерион направился первым, в его руках поигрывало пламя, готовое к полёту и пожиранию врагов, следом крался Ринельгер, напряжённо перебирая энергию пальцами. В конце галеры сохранилась одна-единственная каюта, в которой пряталась или умирала — сложно было сказать — загадочная женщина. Ринельгер чувствовал её ещё живую кровь и рядом, куда больше, умирающую.
Первым перед взором предстал мёртвый гарганкен со слегка подгоревшей чешуёй — его вытянутая голова держалась на лоскутке шкуры, пасть была широко раскрыта, из неё перед смертью чудовище вывалило длинный язык. В левом углу каюты, сжимая меч и облокотившись о стенку, сидел воин, закованный в испачканную кровью кирасу, а под ним растекалась тёмная лужица. Доспех в районе живота оказался пробит, и именно эта рана оказалась для воина смертельной — гарганкен в бою ударил панцирным кончиком хвоста.
Тела лежали в развороченной каюте, в которую через дно каркаса проникал тонкий алый лучик, пущенной ярким солнцем и затерявшимся в красной мгле, но световую силу он так и не потерял, освещая почти весь кавардак, устроенный яростным штормом. Перевёрнутая и брошенная к противоположной выходу стенке кровать почти не пострадала, а за ней пряталась та самая женщина, которую почувствовал Ринельгер.
Он кивком указал Зериону направо, а сам обошёл слева, остановившись на мгновение у мертвеца, чтобы удостовериться в его смерти.
— Выходи! — Ринельгер собрал энергию в пальцах, готовый в любой момент пустить чары. — Давай!
Женщина повиновалась — голос чародея оказался на удивление грозен, хотя повышал он его нечасто — плохо звучало. Она была укутана в тёмный плащ с широким капюшоном, скрывающим лицо. Когда женщина подняла руки, рукава плаща спали — на ней были длинные до самых локтей кожаные перчатки.
— Капюшон, — властно скомандовал Ринельгер.
— Остварка, — увидев каштановые волосы, бросил Зерион, — под защитой солдата из Святого Воинства. Кто такая?
— Моё
— Простая странница? — хмыкнул Зерион. — Ринельгер, проверь на Мощь…
— Чародейка, — протянул Ринельгер. — Чары есть. Что за галера?
— Я на ней плыла… пожалуйста, не трогайте меня, я ничего не знаю, я простая ученица…
— Ученица? — Ринельгер заметил, как рунариец отдёрнулся к выходу. — Из какого анклава?
— Идут, — в руке Зериона зажглась молния. — Сколько?
— Сложно сказать, — Ринельгер знал, что ганганкеров больше десятка, но боялся это озвучивать вслух. — Бежим. И ты, если хочешь выжить.
Чародейка не ответила, не успела — пространство наполнил треск, издаваемый мощными челюстями гарганкенов, и троица побежала по галере к трещине, из которой чародеи забрались внутрь. Перед ней они резко остановились, алый свет из прохода преградила тень и послышался скрежет когтей о дерево.
Зерион ударил молнией туда, гарганкен взвизгнул, а Ринельгер направил импульс в другую стенку корпуса. Чары проделали большую дыру, и чародей вместе с Ирмой первыми выскочили из галеры.
— Преподнесу тварям дар, — Зерион остановился у дыры и закинул в неё посох, а его руки покрылись пламенем.
Два гарганкена пытались протиснуться в трещину, их мощные тела барахтались, глаза горели алым огнём: они сломали проход, грохнулся каркас, и чудовища забрались внутрь. Зерион ждал. В галеру ворвались ещё несколько гарганкенов, видимо, прогрызли другие дыры по корпусу, и тогда рунариец пустил магическое пламя, почти сразу охватившее остатки корабля. Он выпрыгнул, увернувшись от чудовища, опалив ему морду. Ринельгер поднял руки, чувствуя огромную энергию, что смог собрать, и низвергнул чары на горящий каркас, который с треском развалился, хороня визжащих от ожогов гарганкенов.
— В следующий раз напомни, — протянул Ринельгер, — что идиотские поступки влекут серьёзные последствия.
— Читаешь мои мысли, — Зерион поднял посох. — Потом разберёмся, сколько ты мне за это должен… скоро придут новые.
— Условия те же, — Ринельгер повернулся к Ирме, — идёшь с нами либо умираешь.
— Я в вашей власти, — на бледном молодом лице застыл ужас. Видимо, ученица впервые встретилась с чудовищами.
Они побежали снова. Нечасто отряду приходилось убегать, Ардира предпочитал встречаться с опасностью лицом к лицу, чтобы покончить с ней и спокойно добраться до безопасного места. Но сейчас Ардиры рядом не было, а чудовища сходились к горящей галере и её окрестностям десятками со всего Пустынного берега.
Чародеи бежали через деревянные обломки, часто приходилось петлять в лабиринте кладбища кораблей. В какой-то момент послышался девичий крик, Ринельгер обернулся — Ирма нарвалась на острую балку, торчащую из каркаса какой-то торговой ладьи. Плащ порвался, а дерево распороло ей брюки и оставило порез. Зерион подхватил её свободной рукой, девушка, опиравшись о плечо рунарийца, побежала вместе с ним.
— О, великие боги-прародители, Лерон и Залас, — Ринельгер направил руку в небо, к незримому Потоку, — помогите же!