Печать Древних

Johann Walcvur

Глава 2 — Путиводитель

Глава 2

Путеводитель

Кровь, всюду кровь, она обжигала лицо и перебирающие пустоту пальцы. Казалось, что её слишком много, ибо шептала тысячью голосов, сладко пела, а потом, обласкав разум, скреблась и причиняла острую боль. Кровь требовала и обвиняла, звонко звуча проклятой песнью в голове, но разобрать слова, как ни старайся, было невозможно.

— Прочь! Оставь меня! — крикнул Ринельгер в пустоту и глубоко выдохнул. — Я не виноват. Не виноват… мир изменился, о, боги, он изменился! —

и шёпотом добавил: — я хочу выжить, как все живые существа. Хочу найти её… сколько крови… сколько крови! Мама…

— И что теперь, Ринельгер? — сквозь призму голосов он узнал Амилиаса, мастера кровавых чар. Он говорил тихо, с могильным спокойствием, пронизанным раздражающими нотками разочарования. — Ты нарушил клятву всех кровавых чародеев, мальчик мой. Ты убил своего друга ради сохранности собственной шкуры. Разве ты достоин добраться, узнать, где погибла твоя женщина?

— Нет, не моя, — прохрипел Ринельгер, и в тот миг горло страшно обожгло. — Её жизнь, моя жизнь принадлежали империи, Капитулу. А я… такой, каким должен быть, чтобы… выжить.

— Ради отряда ли ты оскверняешь священную магию, дарованную, чтобы исцелять? — тот же тон: им Амилиас одинаково читал и наставления, и нотации. — Зачем тебе сила? Отвечу — ради убийства. И все.

— Проклятие! — уже разозлился видению Ринельгер и крикнул в пустоту срывающимся голосом. — И ты мне это говоришь?! Обвиняешь?! Святой старец, — он сжал зубы так, что послышался скрип, — ты и пальцем не повёл, чтобы найти её. Сидишь там, под защитой в Анхаеле, в обществе ограниченных, проклятых консерваторов, не зная, с чем мне каждый день приходится бороться… Посмотри на меня, мэтр! Услышь меня и, ради Лерона и Заласа, оставь…

— Смерть рунарийца, — Амилиас словно и не собирался слышать бывшего ученика, — первая строка в списке твоих кровавых злодеяний. Твоё падение, Ринельгер, началось.

— Ver dis rauh, — одними губами произнёс Ринельгер, — спасения нет… все мы сгинем в алой ночи.

Наконец, тишина. Кровь перестала шептать. Чародей не слышал даже своего дыхания, он не открыл глаза, не принюхался. Перед ним предстали картины давно минувших дней: первое заклинание, победы в изучении магического искусства, студенческие балы в Анхаеле, девчушка-чародейка, подарившая Ринельгеру первую женскую ласку, переход легиона в Маредоре…

Шеи коснулось холодное лезвие, острое, как бритва. Ринельгер слабо вздрогнул, раскрыл глаза, но ничего не увидел — последнее заклинание отняло у него остатки сил. Всё расплывалось, на ярком фоне что-то чернело — лицо обожгло дыхание.

— Ты, — это была Ирма, никак иначе. — С кем ты тут разговаривал?

— Ирма, — произнёс Ринельгер. — Замечательно… перережешь мне горло, так?

— Посмотрим, может быть, — ответила она. — Так, с к…

— Я чувствую бурлящую энергию в твоей крови, Ирма, — сказал Ринельгер, посмотрев в сторону её голоса. — Ты очень талантливая ученица. В тебе много потенциала, Мощи… и знаешь ты куда больше, чем хотела нам показать…

Она не ответила. Ринельгер похлопал невидящими глазами. Наверняка, остварка зажгла магический огонёк и

пустила его в пещере, а сама прильнула к нему. Если бы он поменьше болтал с пустотой, Ирма, скорее всего, даже бы и не заметила присутствия кого-либо ещё.

— Я слышал, — пробурчал Ринельгер. — Нам говорил Нетиас… что на корабле какая-то важная для Святого Воинства птица. Это была королева Аммелит, так? А ты из почётного караула… или её ученица? Любовница?

Снова молчание. Кинжал всё ещё царапал горло — Ирма сомневалась.

— Какая чушь, — сказала, наконец, она. — Никакая я не любовница королевы!

— Но ты ведь не из анклава? — протянул Ринельгер. — Училась у клирика или чародея Святого Воинства. Догадываюсь, тебе там было нелегко…

— Может быть, ты ещё догадаешься, что я с тобой сделаю? — она прижала кинжал к его горлу, и чародей снова ощутил лицом её горячее дыхание. Теперь достаточно близко.

— Мне не страшно, — Ринельгер не лгал — приближение смерти, но не от стали, он ощущал всем своим естеством. — Я отдал слишком много жизненной энергии, спасая твою головушку от кригаалена, и не смогу подняться, даже если применю самое мощное заклинание крови, какое только знаю. Откуда ты? — он выдохнул. Говорить становилось труднее. — Я родился в Альтерии, это на северо-западе Цинмара. Где именно, не помню. Меня в Анхаел принесли маредорийцы, ещё совсем маленького. Почти всю сознательную жизнь прожил в анклаве.

— Вандерум, Панремма, — нехотя сказала Ирма. — Родилась в семье ремесленника…

— Врёшь, — Ринельгер расслабился. — Ты слишком молода, чтобы родиться в Вандеруме, которого с середины Века Гнева нет на карте.

— Какая тебе разница, откуда я? — фыркнула Ирма. — Я… я не помню… помню корабль, шторм. Больше ничего.

— Не помнишь? Попытайся. Говорят, если сильно напрячься, можно вспомнить даже первые годы жизни. Куда ты плыла? По приказу королевы?

— Демон, — процедила Ирма. — Нет, кровавый чародей! Я не помню. Пыталась. Не вышло. Что ты хочешь выведать? Ты — легионер?

— Бывший, — прохрипел Ринельгер. — В Кельносс? Или Норзесилл?

— Я просто перережу тебе горло, — твёрдо сказала остварка, но давление лезвия ослабло.

— Постой-постой, — произнёс чародей. — Я из отряда картеля… это мы должны были вас встретить, чтобы провести в Кельносс…

— Откуда вы? — её голос стал мягче. — Откуда вы пришли на берег?

— Из Кеинлога…

Ирма глубоко вздохнула, выронила кинжал и шмыгнула носом. Какое очаровательно создание эта девушка сейчас, и как жаль, что Ринельгер не может её увидеть.

— Ирма, послушай, — произнёс полушёпотом Ринельгер. — Поищи остальных… скажи командиру, Ардире, такому бородатому мужику, что ты из наших заказчиков. Попросись в отряд, потому что иного выхода у тебя нет.

— Мы что-то должны были сделать, — обречённо сказала Ирма. — Кинжал… он очень важен. Теперь всё потеряно. Но я даже не помню, что.

— Успокойся, — проскрипел зубами Ринельгер. Ноги и руки неприятно сковывало льдом. Сейчас он многое пропускал мимо ушей. — Слышишь? Ты застряла тут…