Печать мастера
Шрифт:
Отряд… пять человек? Десять?
– Уходите, – скомандовал менталист властно. – Я удержу!
– Рис!
– Уходите!!! Пошел вон, Хо! И береги Таби!!!
– Опустить плетения! Это приказ! Никаких стазисов, бьем на поражение!
И они побежали.
Северный предел, пригород Керна, дорога вдоль предгорий
Сани качались, полозья скрипели по снегу, Наставник Хо храпел, распространяя вокруг крепкий запах алкоголя. Таби сопела тише – с присвистом,
Коста поджал губы, и укрыл девочку ещё одним покрывалом, которое сунули в сани. Что они будут делать, когда девчонка проснется, увидит, что отца нет и закатит истерику, Коста не представлял.
Менталист разбудил дочь на середине круга, когда они заполнили восемь лучей из шестнадцати, сняв всю охрану, и вернулись в проулки ловить новых жертв около таверн.
Девчонка проснулась сразу, как только отец сделал что-то руками. Вскрикнула и повисла на шее.
– Отец!!!
– Тише, звездочка моя, тише… все уже хорошо….
– У тебя кровь! Отец!!! Мы… в Керне? – ахнула затараторив девчонка. – Мы уезжаем? У нас получилось? – взвизгнула она тихо. – На Юг! К дяде Дэю!!! Свобода!!!
– Да, кьяри… да… – Рис безостановочно гладил девчонку по голове, заправляя волосы за уши и Коста на мгновение почувствовал, как внутри заворочалась зависть. – Только сейчас ты поедешь с дядей Хо … а я догоню вас по дороге…
– Нет! – она снова вцепилась отцу в шею. – Нет, нет, нет! Ты обещал! Вместе! Только вместе! Ты, я и мама, ты обещал! – зашептала Таби лихорадочно.
– Это ненадолго, звездочка моя… я найду вас на Юге… ты будешь есть виноград и персики… носик, – он нежно щелкнул дочь по носу, – облупится от солнца, если не будешь носить кади…
– Мы хотели вместе! Ты обещал мне! Ты обещал!!! Я никуда не поеду без тебя… Ты обещал, что мы всегда будем вместе – ты, я и мама, ты обещал мне и соврал!!! Ты не держишь слово!!!
– Я не справился… прости меня, кьяри… прости меня… отец не справился…
– И я больше вообще не верю тебе! Ты мне врал! И никуда не поеду и…
– Спи, звездочка моя… – менталист щелкнул пальцами, поймав взгляд девочки. – Спи моя кьяри усни… в Керне погасли огни… спи…
Он нежно поцеловал дочь, едва коснувшись волос, укутал и отнес вглубь саней под полог.
– Ты дал мне слово, Хо. Что сохранишь её.
Сани качались, полозья скрипели по снегу, огни Керна крошечными точками сияли вдали. Коста откинул полог саней с краю и щурясь, вглядывался в черное небо.
Ближайший пост, когда их обоз могут остановить для
Хотя, мастер сказал, что такой ценный товар обычно не проверяют, чтобы не испортить. И … Коста сморщил нос… пахли шкуры скопиксов настолько остро и специфично, что почуять тут что-то ещё сложно.
Сани летели по снегу и первый толчок – их тряхнуло, Коста скорее почувствовал, чем увидел. Схватился за борт, чтобы не выпасть и осторожно высунулся в щель наружу.
Дорога уже шла вверх – к горным плато, и внизу было хорошо видно, как над новым Керном в небе разворачивал свои щупальца огненный цветок.
Как вращаясь, раскручивается всё сильнее и сильнее, пожирая тьму над городом, алая пасть воронки…
Глава 11. Щит. Часть 1
Три декады спустя
Граница Восточного и Северного пределов
Река несла свои воды тихо. «С достоинством, которого не хватает многим Высшим» – так сказал Наставник Хо.
Просто течь. Жить, огибая препятствия, пробивая себе путь в скалах, торя новое русло на равнинах, и нести свои воды далеко-далеко – в Бирюзовое море.
До другого берега – сколько взмахов птичьих крыльев?
Коста прикладывал ладошку к глазам, щурился, пытаясь подсчитать ширину реки, но постоянно сбивался на сотом взмахе. Горные орланы кружили низко, белое оперенье вспыхивало в лучах светила, тревожный клекот надоел, но мастер говорил: «Птичьи крики – это хорошо». Орланы считают их добычей и поэтому кружат над лагерем, но также увидят чужих далеко за полдня пути – если поднимутся до облаков и дадут знать о приближающихся врагах.
«Меньшая опасность предупредит о большей, читай знаки».
Река несла свои воды тихо. Мутная, ледяная вода, изрытая воронками водоворотов, сердито набегала на берег, ударяясь об острые обрывистые скалы, которые сковывали ее путь. Напоенная снегами Лирнейских и талыми водами Восточных предгорий, она спускалась в долину с оглушительным ревом, и усмирялась только здесь – на этом отрезке пути.
Коста – умиротворенно молчал.
Как и всю декаду, устроившись на теплой меховой подстилке, раскладывал листы, походную доску и – рисовал. Небо, орланов, облака, напряженную, как струна, спину Наставника по которой почти до низа кафтана змеилась ставшая почти совершенно белой за эти декады – коса.